Год багульника. Осенняя луна - Джен Коруна

Через пару дней лес закончился, дальше до самой Сиэлл-Ахэль были лишь голые холмы с небольшими рощами. До моста оставалось совсем немного — в одиночку Сигарт бы добрался до него дня за три, не больше. Но Моав, как и прежде, не хотела идти по дороге — по ней слишком часто проходили воины Цитадели. Чтобы избежать встреч с ними, эльфа и хэур двинулись по длинному кругу в обход тракта — почти под самым берегом реки. Хотя этот путь был намного более длинным, Сигарт не слишком расстроился — идти по безлюдным местам было куда красивее, чем по пыльной дороге.

Постепенно погода установилась, небо стало высоким и по-осеннему прозрачным, в нем белесой долькой висела набирающая силу луна. До полнолуния ей оставалась неделя. Моав больше не грустила — ночное светило и вправду положительно влияло на нее. Она даже пообещала хэуру научить его кое-чему из лунной магии — зря что ли он теперь носит знак Эллар! — но сбыться этим планам было не суждено. Однажды утром идиллия резко закончилась, и на этот раз не по вине Моав…

Когда она открыла глаза, хэур уже не спал. Он сидел рядом с ней, уныло опустив голову. Он выглядел расстроенным, на груди в вырезе рубахи виднелись алые полосы. Эльфа вопросительно глянула на кейнара.

— Похоже, наши прогулки закончились: мне надо явиться в Сиэлл-Ахэль как можно быстрее, — грустно сказал он. — Я сегодня же выхожу на дорогу — придется бежать рысью…

К его удивлению, Моав обрадовалась этому сообщению.

— Вот и хорошо! — воскликнула она, ловко отводя прядь серых волос с обветренного лица Сигарта. — Я закончу одно дело и тоже приеду в Цитадель.

Промолчав, хэур отошел и стал укладывать сумку. Эльфа несколько мгновений внимательно следила за его действиями, потом быстро подошла и положила маленькие ладошки ему на плечи.

— Не расстраивайся, мы ведь расстаемся ненадолго.

— Ты всегда уходишь так неожиданно, что меня уже трудно чем-то расстроить, — через силу улыбнулся он.

Обхватив его руками, эльфа ласково прижалась к его груди.

— Но ведь еще ни разу не было так, чтобы я не вернулась…

— Что верно, то верно!

Он нежно провел ладонью по гладким холодным волосам эльфы. Он и впрямь не уставал удивляться ее способности находить его, где бы он ни находился.

— Мои дела займут всего неделю, не больше, — мягко, точно извиняясь, сказала она.

— Это что, значит, что через неделю мне надо идти тебя искать?

— Нет, это значит, что я сама тебя найду.

В этот же день они вышли на дорогу. Всего день ходьбы на север, и можно прийти к мосту через Айлит-Ириль — оттуда до Цитадели не больше полутора дней пешком. Далеко на юге лежал Рас-Сильван, до него путь был куда более долгим. Моав остановилась и опустила голову. Сигарт понял, что дальше он пойдет один.

— Ну, как договорились — неделя и не больше, — пытаясь казаться веселым, произнес он.

Эльфа кивнула. Прощание было недолгим — пара шутливых слов, несколько поцелуев и хэур уже шагал по направлению к мосту.

Глава 18. Серая цитадель

Через два дня на горизонте показались стены Сиэлл-Ахэль. Они громадой вздымались над холмами, точно могучие скалы в преддверии Бурых гор. При виде их сердце Сигарта радостно заколотилось. Сколько раз он видел «Стального дракона», и все же каждый раз не мог сдержать волнения. Казалось, время не властно над этой твердыней — шли годы, а часовые на башнях все так же зорко всматривались в горизонт, все тот же неподкупный караул охранял дубовые ворота. Запахнув жилет, Сигарт бодро зашагал ко входу. Все его мысли были поглощены предстоящей встречей со своей стаей — как они примут его после стольких лет отсутствия? Живы ли те, кого он когда-то называл друзьями? Доложив на карауле, что Сигарт по прозвищу Окунь наконец-то прибыл с назначения, он вошел в Сиэлл-Ахэль.

Изначально цитаделью называли небольшое укрепление внутри крепости — оно предназначалось для того, чтобы служить последним опорным пунктом в случае, если враг перейдет через основную стену. Однако вскоре это название само собой распространилось на весь город. Хотя назвать Серую цитадель городом можно было с натяжкой — что это за город, где живут одни лишь воины?.. Центром Сиэлл-Ахэль был замок, вокруг него расположился плац — огромный, вымощенный серым гранитом квадрат. Его использовали для построений и торжественных церемоний, вроде приведения к присяге фриннов или прощания с погибшими перед тем, как их отдавали на съедение зверям. По периметру плаца стояли одноэтажные здания — бараки; здесь жили воины в то время, когда находились не на задании. У каждого барака было по два входа, один — со стороны площади, чтобы все рыси могли быстро построиться в случае общего сбора, другой выходил на задний двор. Тут хэуры проводили свободное время, занимаясь своими делами. Еще дальше от замка находились склады, где воины получали одежду и оружие — конечно, если кто-нибудь вдруг не решал, что обязан добыть последнее в бою. Других сооружений в Цитадели не было — дальше возвышались лишь величественные серые стены, те самые, за которые Сиэлл-Ахэль и получила свое прозвище.

Несмотря на суровую обстановку, хэуры не могли посетовать на свое бытие — за исключением рейдов и учений, все остальное время они были предоставлены сами себе. Главное, быть наготове на случай тревоги, а все остальное — твое личное дело. Жили стаями — по двенадцать рысей в каждой. Тот, кто вырос под родительским крылом, едва ли смог бы понять, что значила стая для сыновей Хэур-Тала. Единственная семья, дом, в котором тебе всегда будут рады, круг друзей, каждый из которых готов, не раздумывая, отдать за тебя жизнь — все это лишь отдаленно передает то ощущение единства, что воспитывалось долгими годами учений в Цитадели.

Каждая стая занимала отдельный барак, во главе ее стоял вожак. Он должен был направлять своих воинов в случае атаки или обороны, он же решал, когда, сколько и в чем тренироваться его воинам. Если же кто-то из членов стаи получал назначение, его место занимал один из подросших хэуров. Когда же ушедший возвращался, молодая рысь сразу же покидала стаю. К ней присоединялся такой же молодняк — так образовывались новые стаи.

Двадцать стай составляли клан. Согласно уставу, кланом командовал фринн, однако на деле каждая стая жила своей жизнью и сама решала свои проблемы — простые хэуры не очень-то любили общаться с высокомерными росх-хэурами. Забота о дисциплине среди своих подопечных полностью лежала на вожаках. Хотя заботиться было особо не о чем: в стае действовала круговая порука — за проступок одного отвечали все. Поэтому проступков почти не бывало — все жили дружно, деля со своим бараком и шутки, и пищу — в случае ее наличия, и голод — в случае ее отсутствия.

Обстановка внутри бараков была простой, однако здесь было все, что нужно для жизни. На полу вдоль стен лежали набитые соломой тюфяки, возле каждого — оружие. Характерный запах рысьего меха висел в воздухе — казалось, он впитался даже в каменные стены. В хорошую погоду хэуры сидели во дворе, чиня одежду или просто греясь на солнце. Если же шел дождь, все собирались в доме. Матерые хэуры разговаривали, из углов доносилась возня и кошачий визг — молодые воины, уад-хэуры, еще не привыкшие к двуногому обличью, затевали рысьи потасовки. Время от времени кто-нибудь из взрослых лениво бросал в угол заклинание — визг мигом утихал, но через некоторое время начинался снова. Вечером стая собиралась за ужином. Готовили все по очереди, включая вожака — для рысей нет разницы в обязанностях, будь ты хоть стар, хоть млад. Условия жизни тоже были для всех одинаковые. Единственными, кто жили отдельно, были черные рыси: они обитали в замке, каждый в собственной комнате — считалось, что росх-хэуры, как высшие маги, должны иметь возможность сосредоточиться в одиночестве.

***

К удивлению Сигарта, в стае его приняли так же просто, как если бы он и не отлучался. Правда, старый вожак, с которым он некогда был дружен, недавно погиб при стычке с озерными эльфами, зато все остальные были на месте. Сигарту казалось, будто он и впрямь никуда не уходил: с ним успело столько всего произойти, а здесь, в Цитадели, все было по-прежнему. Переступая порог родного барака, он втайне боялся, что после месяцев, проведенных с эльфой, ему будет тяжело вернуться к прежней жизни, однако уже на второй день он чувствовал себя как дома. Мысли его были как нельзя более светлыми: совсем скоро он снова увидит Моав, а пока можно было спокойно наслаждаться беззаботной рысьей жизнью.

С особым рвением он принялся участвовать в жизни стаи — ходил за едой на склад, готовил, обсуждал обстановку в горах. После всех услышанных им тонкостей, касающихся Великой битвы, он не мог не поражаться тому, как просто относятся к ней рядовые рыси — ну война так война, что тут такого? В конце концов, сражаться — единственное, чему учат хэуров, и надо же где-то применять свои навыки…