Дюна. Батлерианский джихад - Кевин Андерсон

Однако салусанское общество придерживалось строгого формального этикета и вообще было несколько экстравагантным. Для того чтобы получить право сопровождать красавицу дочь вице-короля на охоте, желающий должен был помучиться ожиданием.

Поздним утром гонец вице-короля постучал в дверь замка Тантор. Вергиль, стоя рядом со старшим братом, рассмеялся, увидев, каким стало выражение его лица после прочтения письма.

– Ну что? Можно, я поеду с тобой? Вице-король ответил согласием?

С усилием напустив на себя строгость, Ксавьер ответил:

– Как он может отказать человеку, который спас Салусу Секундус от кимеков? Помни об этом, Вергиль, если ты хочешь, когда придет время, завоевать благосклонность юной леди.

– Мне надо спасти планету, чтобы заполучить подружку? – В голосе мальчика прозвучал явный скепсис, а потом, когда до него дошел смысл сказанного Ксавьером, то и полное недоверие.

– Если речь идет о такой благородной даме, как Серена, то ты действительно должен сделать именно это. – Ксавьер зашагал к большому дому, чтобы рассказать Эмилю о своих планах.

Следующим утром на рассвете Ксавьер оделся в свой лучший костюм для верховой езды и выехал в путь навстречу первым лучам солнца, направившись к поместью Батлеров. У отца он одолжил каурого салусанского жеребца, на редкость благородное животное. У коня была заплетенная грива, узкая морда, а его аллюр обладал изяществом, которого лишены менее породистые кони. У скакуна были крупные уши и яркие живые глаза. На гряде холмов, видные издалека, стояли рядами красивые белые дома – главный дом, конюшни, дома слуг и склады, расставленные по периметру решетчатой изгороди. Поднимаясь вверх по склону, Ксавьер оглянулся и увидел поднимавшиеся к небу белые шпили Зимин.

К гребню холма вела дорога, покрытая мелким песчаником. Гравий скрипел под копытами породистого жеребца, Ксавьер с наслаждением вдыхал хрустящий прохладой воздух. Он чувствовал влажный холодок наступающей весны, видел свежую зелень на деревьях, ощущая головокружительную прелесть ранних полевых цветов. Но он не чувствовал аромата воздуха, который вдыхал.

Виноградники, словно выстроившаяся стража, окружали холм. Они были ухожены и подстрижены, их заботливо поливали, и каждый куст был аккуратно подвязан к стойке так, чтобы гроздья висели выше уровня земли и чтобы их было легко собирать. Главный дом был обсажен прихотливо изогнутыми оливковыми деревьями, их низко расположенные ветви были усеяны белыми цветками. Ежегодно первые отжимки винограда и оливок были поводом для праздника в каждом салусанском хозяйстве. Виноградари с завистью смотрели на соседские лозы, гадая, чей виноград в этом году даст лучшее вино.

Когда Ксавьер через главные ворота въехал во двор, там уже было множество всадников в охотничьих костюмах. Лающие псы бросились к нему, прыгая вокруг ног жеребца, но благородное животное не обращало на собак никакого внимания, словно это были дурно воспитанные мальчишки.

Нанятые егеря схватились за хлысты и призвали собак к порядку. Несколько приземистых охотничьих лошадей нетерпеливо били копытами землю, не уступая в своей непоседливости собакам. Двое охотников громко свистнули, к ним присоединились остальные, готовые начать благородную забаву.

Из конюшни выехал Манион Батлер и обратился к охотникам. В эту минуту он был похож на командующего, отдающего приказы своим боевым товарищам. Увидев молодого офицера, вице-король приветственно поднял руку.

Потом Ксавьер увидел и Серену, сидевшую в богато украшенном седле на серой кобыле великолепного экстерьера. На девушке были высокие сапоги, брюки для верховой езды и такого же цвета жакет. Когда Серена увидела Ксавьера, глаза ее сверкнули, как электрические искры.

Легким галопом она приблизилась к тому месту, где стоял Ксавьер, и едва заметно улыбнулась ему уголками губ. Молодой Харконнен забыл о лающих собаках, мечущихся лошадях, перестал слышать крики и шум, ему хотелось одного – поцеловать Серену. Это желание было таким сильным, что молодой человек едва сдержал себя. Серена, однако, оставалась официально холодной и лишь протянула ему для пожатия затянутую в перчатку руку. Ксавьер взял протянутую руку и задержал в своей ладони ее пальчики.

Как ему захотелось сейчас стать таким же телепатом, как россакские колдуньи, чтобы послать ей заряд своего желания. Но, видя явный восторг, написанный на лице Серены, Ксавьер понял, что она знает его чувства и вполне разделяет их.

– Путешествие на другие планеты было столь долгим, – сказал он, – но я все время думал только о вас.

– Все время? Вы должны были сосредоточиться на своих прямых обязанностях. – Она одарила его скептической улыбкой. – Возможно, нам представится случай побыть наедине во время сегодняшней охоты и вы расскажете мне о своих грезах.

Игриво взглянув на Ксавьера, она тронула кобылу и отъехала к тому месту, где находился ее отец. Понимая, что на них устремлено множество взглядов, она и Ксавьер предпочли выдержать достаточную дистанцию. Он подъехал к Батлеру и пожал протянутую ему руку в черной перчатке.

– Я благодарю вас за разрешение принять участие в охоте, вице-король.

Цветущее лицо Маниона Батлера осветилось улыбкой.

– Я счастлив, что вы смогли присоединиться к нам, терсеро Харконнен. Я уверен, что в этом году нам удастся выследить и завалить вепря. Звери точно есть в этих лесах, и мне, если признаться честно, давно хочется ветчины и отбивных. На свете нет ничего более вкусного.

Серена взглянула на Ксавьера озорными глазами.

– Отец, возможно, если вы выпустите вперед остервенело лающих псов, беспородных лошадей и людей, которые поломают на своем пути весь лес, то эти застенчивые звери сами выйдут вам навстречу.

В ответ Манион улыбнулся дочери так, словно она до сих пор была милым шаловливым ребенком.

Он снова обратился к Ксавьеру:

– Я очень рад, что вы будете здесь и сможете ее защитить, молодой человек.

Вице-король поднял правую руку. Затрубили в рога, в конюшне ударили в медный гонг. Чистокровные псы с лаем бросились к дальнему концу загона, туда же поскакали егеря на охотничьих лошадях. Впереди, мимо оливковых рощ, пролегала тропинка, ведущая в поросший кустами салусанский лес. Два мальчика с расширенными от усердия глазами распахнули ворота, предвкушая свое первое участие в охоте на вепря.

Охотники выехали за ворота, словно подгулявшая буйная компания. Впереди неслись с бешеным лаем собаки, за ними проскакали крупные охотничьи лошади с профессиональными егерями. С ними ехал и Манион Батлер, неистово дуя в старинный охотничий рог, хранившийся в их семье со времен Бовко Манрезы.