Перерождение (СИ) - Артур Прост

Двери подготовительной лабораторной отварились и в главный зал ввезли каталку, на которой лежал Каро. Десятки глаз любопытных тут же уставились на зараженного. Сотни мыслей обрушились на него. Каро поморщился. Усыпляющие препараты действовали, но они не могли заглушить воздействие микроволн мыслей. Датчики на стенах лаборатории мгновенно засияли ярко-зеленым. Все посмотрели на Каро. Он по-прежнему морщился.

- Видимо он пытается заглушить мысли любопытных, - Кроберг посмотрела наверх и кулаком погрозила персоналу наверху. Хоть профессорша не знала как помочь Каро, но сама не ведая, она на мгновение сбавила поток мыслительных волн и Каро сумел оградиться от них. Датчики потускнели, но сохраняли зеленый окрас. Кроберг была спокойна.

Она подошла к Каро. На ее лице сияла светлая улыбка. Она гладила его по голове и рукам. Осматривала датчики, перепроверяя надежность их крепления.

- Скоро все начнется, дорогой мой, - она смотрела в его глаза. Он – в ее. Она любила его сейчас и дарила всю свою нежность. Но глаза Каро не могли передать его эмоций. Они беспомощно тонули в ее взгляде. Медленно моргая, Каро перевел взгляд на купол.  Все вокруг плыло. Он плохо различал речь. Скоро он полностью погрузится в искусственный сон.  

Медсестры суетились вокруг островка, на котором лежал Каро, и подключали и переподключали к нему датчики. Требовалось установить также защитный биоконтур от непроизвольных выбросов «язвы». В тело Каро втыкали двенадцать шлангов, по всему телу, по которым подавался раствор расщепляющий секрет монии. Тем самым, когда рефлекс самозащиты заставляет вырабатывать антитела монии, в борьбу с ним вступает раствор-расщепитель. Так нейтрализуется сила монии – ее иммунная система. Почти все было готово к операции. Хирурги последний раз проверяли инструменты: молотки, пилы, лазеры. Все было в идеальном состоянии. Анестезиолог Валерий Васанов следил за уровнем погружения Каро в сон. Но вот уже пятнадцать минут показатели находятся на прежнем уровне. Анестезия сработала не до конца. Васанов перепроверил соединения датчиков и подачу раствора. Все в норме. Показатели не меняются – Каро лишь частично погружен в сон.

- Валера?! – грозно произнесла Кроберг. Она по-прежнему сидела рядом с Каро и видела, что он в сознании.

- Не понимаю, он должен был быть уже без сознания, - оправдывался анестезиолог.

- Значит, кто-то напортачил? – рычала Кроберг, осматривая лаборанток и медсестер. Те пытались спрятаться за спинами врачей.

- Не может быть, - Ольга Арно подала голос. Она была у приборной доски и внимательно смотрела на показатели. – Анестезию делал Валерий Ирисович. Ошибки не может быть. Дело в другом.

Кроберг смотрела на одурманенного Каро и нежно гладила его голову.

- Что же с тобой?

- Быть может маленькая доза? – рассуждал анестезиолог.

- Доза, как и положено, в три раза концентрированнее чем в прошлом году, - возразила Ольга.

- Значит, что-то изменилось, - предположил один из хирургов. Это был Олег Карцев, первый хирург лаборатории.

Кроберг посмотрела на него. Она подошла к приборам.

- Да, ты прав, - Кроберг понурила голову. И посмотрела в сторону Каро. – Его организм почти полностью переродился. А это значит, что лекарство усыпляет лишь его человеческую сторону.

- И что же ты предлагаешь делать? – Карцев стоял, облокотившись на стол с приборами.

- Три дня назад мы брали анализы, и организм адекватно реагировал на анестезию, - добавил Васанов.

- Значит, за эти три дня что-то изменилось! – крикнула Кроберг. Она сжимала руки в кулаки и медленно расхаживала между столами. Едва различимые слова вылетали из уст. Она взмахивала руками в воздухе. Вдруг останавливалась, смотрела со злостью в глазах куда-то вдаль. И снова ходила. – Значит, будем резать так.

Воздух замер на мгновение. Хирурги смотрели на Кроберг. Они еще надеялись, что она высказала это просто как предположение, как вероятность и вот-вот исправится.

- В смысле так?! – не выдержал анестезиолог.

- Именно, - но Кроберг уцепилась за идею. Он всплеснула руками. – Именно! Вы не видите. Это все свойства монии. Уникальные свойства, - профессорша медленно подходила к каталке и руками по воздуху объясняла свою идею. – Три дня назад организму носителя ничто не угрожало. И нейроцентр «белой язвы» был усыплен. Однако сейчас этого не происходит. Смотрите на показатели, - Кроберг указала на мониторы. – Мы редко обращали внимание на то, что в момент операции в организме больного резко увеличивается железистые афирмации с мониями в ядре. Мы считали что это лишь реакция организма на стресс. Но именно они разжижают раствор анестезии. Смотрите, - Кроберг смеющимися глазами показывала на мониторы, - железистых афирмаций в полтора раза больше чем поступающий раствор анестезии.

- Мы увеличим скорость и концентрацию, - предложил Васанов.

- Да, давайте, - наигранно рассуждала профессорша, - опыт. Но смею предположить, что афирмаций станет еще больше.

- Все же мы попробуем, - Ольга подошла к танкам с растворами анестезии.

Несколько медсестер помогали ей. Они быстро сделали концентрат усиливавший действие анестезии и ввели в общий сосуд с раствором. После чего увеличили скорость поступления жидкости по трубке, введенной в вену.

Все внимательно смотрели на мониторы. Лекарство начинало действовать. Его становилось в разы больше. Но не прошло и минуты как концентрация железистых афирмаций выросла в три раза. Приборы подали предупредительный сигнал.

- Ха! – воскликнула Кроберг. – Афирмаций стало не только больше, но возросла их агрессивность – они нейтрализуют вашу анестезию.

- Как же так? – поражался анестезиолог.

- Вот так. Это ведь чудо ребенок… - Кроберг смотрела на Каро. – Надо резать так.

- Ты предлагаешь резать человека, который не погружен в сон, - Карцев взял в руки автоматическую пилу, - ты выжила из ума?

- Если мы не начнем резать сейчас, то через два часа он может уже полностью проснуться, - Кроберг стояла рядом с Каро с разведенными в стороны руками.

- Не слишком ли много ты на себя берешь, Елена, решая все за этого человека? – Карцев стукнул пилой по столу.

Кроберг посмотрела на ворочавшегося Каро. На ее лице появилась едва заметная улыбка.

- У меня есть право крестной матери решать за него, - она посмотрела на хирурга, - и он не человек, - она выдержала паузу, - приступайте.

Все стояли. Что-то держало их на своих местах. Первым двинулся Карцев. Он вышел из-за стола и пошел к столу, где лежал Каро. Хирург приказал медсестрам закрепить руки и ноги больного. Анестезиолог, не зная что ему делать, попятился назад, пока не наткнулся на стену. Лаборантки и другие врачи стали готовить инструмент. Они встали вокруг пациента плотным кольцом. Помощники-санитары направились в биохранилище за материалами. И лишь старшая лаборантка Арно заметила, как из глаз Каро текут слезы.

Карцев сделал первый надрез. Каро дернулся.

- Крепче свяжите, - приказал он.

Остальные хирурги ассистировали. Сверху спустился рукав роботизированного ассистента. Хирург схватил лазерное лезвие. Посмотрев на Каро, он приказал всем ассистирующим крепко держать тело. Раздался тихий писк лазера. Через мгновение закричал Каро. Он кричал так громко, что его крик слышали даже за куполом. Датчики на стенах то и дело вспыхивали ярко-зелеными всполохами. Кроберг приказала санитарам засунуть Каро кляп. Через несколько минут адский крик Каро сменился на вой, который не могла сдержать тряпка. Он пытался пальцами ухватиться за что-нибудь. Его тело давало команды ногам вырваться, но несколько человек держали его, ощущая огромную силу его мышц и давление крови в жилах.

На лбу Карцева проступил пот. Но он не мог его вытереть. Надрез был завершен. Теперь нужно было раздвинуть ребра. Хирург протянул руку за инструментом. Медсестра вручила его.

- Повысьте уровень подавителей, - командовала Кроберг.

Хирург вставил инструмент в образовывающуюся щель. Ассистенты навалились на руки и ноги Каро. Карцев задал угол разворота и инструмент начал разводит ребра. Казалось, что глаза Каро вот-вот лопнут от боли. Слезы бежали ручьем. На коже обильно проступал пот и непонятная белая жидкость. Через несколько минут он потерял сознание. Все вздохнули. Когда же грудина была открыта, все забыли про Каро. Перед ними предстала удивительная картина. Кроберг принялась осматривать органы. В том году они пересадили Каро второе сердце. И сейчас они видели, что оно полностью поглощено мониями «белой язвы» и полностью функционирует. Однако оно не срослось с родным сердцем Каро, а располагалось в тканевой сумке рядом. Легкие были трансформированы так, чтобы у второго сердца было место, где ему нормально функционировать. Сами легкие приобрели бело-сероватый оттенок. Место, из которого была удалена большая часть легкого, зарубцевалось новообразованием. Врачи брали из этого места пробы для анализов. При дальнейшем осмотре легких, было установлено что они существенно сократились в объеме и стали плотнее. Структура их в несколько раз усложнилась и стала представлять собой многослойную губку. Причем каждый слой был отделен от другого тонкой мембраной.