Тайяна. Вырваться на свободу - Галина Гончарова

— Это он сам сказал?

— У него земля есть… где‑то.

— Рошер?

Две пары женских глаз уставились на него в упор. Рошер вздохнул и покорился судьбе.

— Ладно. Схожу завтра опять в управу. Знал бы — сегодня б Эмину расспросил. Бедные мои уши!

— Могу с тобой сходить, — предложила Тайяна.

— да что ты, — Рошер только рукой махнул. — Ты ж нархи — ро, если ты со мной придешь — мне точно спасения не будет! И тебе тоже! Весь город о тебе знать будет, причем — все, включая цвет нижнего белья и количество зубов.

— а я ей нижнее белье показывать буду?

— она сама придумает, чего ей не покажешь, — буркнул Рошер.

Тайяна поежилась. В Лесу таких тоже хватало, а сбежать от них было намного сложнее.

— Ладно. Не пойду. Но к Радее вместе?

— обязательно. Кстати, Аэлена, у твоего супруга все отлично.

— Это меня радует.

— и меня тоже. Любовниц у него, судя по всему, нет, долгов тоже, убивать тебя причин тоже нет…

Аэлена чуть улыбнулась, глядя на Рошера. А ведь и из самой страшной грязи может вырасти красивый цветок. Казалось бы — на нее покушаются, могут убить, но даже это! Даже такой кошмар можно обернуть себе на пользу! Или другому…

То Рошер спивался, не находя себе места. А сейчас оживленно спорит с Яной, размахивает рукой — и даже забыл про свое увечье. У человека дело появилось!

Только будем надеяться, что убийцу найдут раньше, чем она отправится на тот свет…

Страшно…

Радея Варлон жила себе спокойно и ни о чем не думала. И меньше всего — о том времени, когда была чьей‑то там любовницей. Маленький домик, несколько детей, которые с воплями носятся по небольшому садику, сама женщина, которая готовит на кухне что‑то вкусное…

Красота.

Даже когда компания из Рошера, Яны и Ааши поскреблась в двери, никто не испугался. Наоборот, к воротам подлетели дети.

— Ой, а это собачка?! — выпалила девочка, так перемазанная в земле, что ее можно было принять за чернокожую.

— Это волк, глупая, — один из мальчиков смотрел покровительственно.

— Сам ты волк! А это помесь! Волки такими не бывают! — второй мальчик тут же вступил в спор.

— Это Ааша. А где ваша мама? Радея? — Яна не собиралась объяснять детям, чем волки нархи — ро отличаются от обычных.

— там, — показала девочка. Мальчики промолчали. То ли соседские, то ли…

Радея оказалась вполне миловидной женщиной лет тридцати. Темно — каштановые волосы, большие голубые глаза, пышная после родов фигурка — даже сейчас она привлекала восхищенные мужскиие взгляды, судя по Рошеру, а уж лет десять назад…

— День добрый, кайта.

— И вам. Сатро, кана…

— Скажите, ведь вы — Радея Варлон? — вежливо начала Яна.

— раньше была. Но сейчас я Радея Милон, — женщина вежливо улыбнулась. Казалось, ее не удивил ни визит, ни вопросы… Почему!?

— Мы бы хотели поговорить с вами о лойрио Авельене, — Яна смотрела пристально, потому и заметила легкую тень на лице женщины… но и Рошер тоже что‑то подметил. Нахмурился.

— А я должна разговаривать с вами о лойрио?

Вопрос был поставлен достаточно жестко. Тайяна вскинула бровь.

— а у вас есть возможность это не сделать?

Ааша чуть заворчала, почувствовав недовольство хозяйки. Радея побледнела.

— Я сейчас стражу крикну!

— А я скажу, что вы пытаетесь отравить лару Аэлену, — спокойно прищурилась Яна. — Что ваша дочь от лойрио и вы решили поменять статус. Поверят или нет, но жизни вам потом в городе не будет.

Радея это тоже понимала, потому что явно побледнела.

— Не посмеете!

— Проверим? Зовите стражу!

Яна не блефовала. Она и правда готова была так сделать. Аэлена ей уже была не чужой, нархи — ро спала и ела под ее кровом, а эта девица… может, она и не из корысти подалась когда‑то в содержанки. Но Радею‑то убить никто не пытался! А Аэлена… ее часики тикали и тикали. И сколько еще осталось до следующего покушения?

Она и сейчас одна, а Яна тратит время на бывшую шлюху!

Кажется, Раадея что‑то почувствовала, потому что оглянулась вокруг и кивнула.

— Хорошо. Что вы хотите знать?

— вы были любовниками?

— Почти десять лет назад. Потом он женился, а мне сунул этот домишко и распрощался, — фыркнула Радея.

— Мог бы и того не давать, — пожал плечами Рошер, тоже решивший не церемониться. — У вас были от него дети?

— Нет.

Ааша заворчала. Яна оскалила зубы.

— Еще одно вранье — и я по вашим соседям пойду, рассказывать всем о вашем боевом прошлом. Ясно, карра? А то и вашего мужа дождусь, перед ним вас ославлю.

Радея сверкнула глазами.

— Ну… я вытравила плод! И что?! Это мое дело!

Голубые глаза сверкали злым блеском, губы растянулись в тонкие ниточки, сейчас Радея уже не казалась такой симпатичной. Скорее мелкой хищницей вроде крысы или ласки.

Но Ааша не рычала. Радея не врала.

— Лойрио об этом знал?

— Я сказала ему, что у нас будет сын или дочь. А он сказал, что денег даст, положит у купца на мое имя, но больше — ничего.

— и положил?

— Не ваше дело!

— Положил, — Рошер смотрел с презрением. — Думаешь, на какие деньги это все содержится? За кровь мертвого ребенка ей заплатили…

— Пошел ты…

— И пойду. А то здесь тухлятиной воняет, — огрызнулся мужчина. Но с места не двинулся.

— вы замужем? — продолжила допрос Яна.

— Да.

— Муж кем работает?

— В лавке у мясника, подручный.

— Что ж свое дело не открыли?

— Вас это не касается!

— Судя по всему, муж — тот еще бездельник. Или просто шевелиться не желает, — Рошер был беспощаден. — Дети — ваши?

— дочь.

— Сколько ей лет?

— Шесть.

— Вы еще виделись с лойрио?

— Нет.

— в одном городе живя?

— Ну, на улице видела, а так — не доводилось.

Ааша тихо рыкнула. Тайяна пригляделась повнимательнее. Не просто так скалилась волчица, ой, не просто. Когда человек лжет — у него даже запах меняется. Люди‑то не чувствуют, и нархи — ро тоже, а вот волка не обманешь, волк умный.

— Врешь.

— Четырехликим клянусь — не виделись!

— и не слышала ты о нем, и не писала, — насел Рошер, понимая, что Яна не просто так за это уцепилась.

— Слухи всякие ходят.

— а люди? — Яна наконец выцепила то, что ей мешало. Если кто‑то расспрашивал про лойрио в борделе, неужто он к бывшей любовнице не явится?

— и люди ходили, — Радея обожгла нархи — ро ненавидящим взглядом, но угроза скандала была велика. Да и волчица рядом не способствовала избытку наглости.

— Кто ходил, чего хотели?