Танцы на осколках (СИ) - Юлия Пасынкова

Став поневоле знатоком человеческих душ, Гера научился различать их по своим ощущениям. Некоторые души были, как теплое молоко: мягкие, обволакивающие, сытые. Другие, как горная река: неугомонные, такие же подвижные, но холодные. Были и такие, как мутные лужи, с грязью, гнилой водой и неглубоким дном. Душа Катерины была, как остывший термальный источник. Некогда теплый, бурлящий и полный жизни, он остыл, превратившись в обычную лужу. В нем осталось только то, что плавало на поверхности: мелкие страсти, жажда наживы и основные нужды в еде, сне и безопасности. Некогда чистая вода, застоявшись, стала загнивать. Гера глубоко вдохнул и погрузился в душу подруги.

Мимо него проплыло его лицо, парень принял на себя ее сомнения, тревогу. Следом нахлынула надежда на возвращение и мысли о тихом угле, где можно переждать зиму. А потом к нему приблизились обрывки планов о повторной краже рубина. Она хотела с помощью наемника и служанки заполучить камень у чародея и сбежать с рубином, заодно прихватив свое золото, отобранное Брестом. Получив и то и другое, Прежняя вернулась бы за Герой и они скрылись бы под шумок в неизвестном направлении.

Парень выдохнул:

- Ты спятила.

- Подумай сам, - зашептала воровка, искоса глядя на наемника, занимающегося лошадьми неподалеку, - У нас будет достаточно денег, а камень можно выгодно продать. Мы сможем пережить зиму в тепле и комфорте. Забьемся в какую-нибудь нору и…

- Катька, не надо, - прервал ее Гера, - Ты сама не знаешь, что хочешь натворить. Я видел мысли Бреста. Если он не вернет рубин, в том городе начнется резня. То, что было с нами в деревне, то же самое будет происходить по всей Триннице!

- Плевать мне на Тринницу, Бреста и прочих, - прошипела девка.

- Тогда стащи у него свое золото и беги сейчас, но не трогай этот проклятый булыжник!

- Задерите меня Трое, Гера! Тебе что за дело-то до них? Есть мы – Прежние, а есть все это остальное, - она обвела рукой вокруг, - Какая разн…

- Нет нас, дура! Мы с тобой пережитки прошлого, которые по каким-то нелепым обстоятельствам доскрипели до этого дня! Теперь новые люди, новый мир и, черт возьми, я не дам тебе разрушить все это в угоду собственному комфорту!

- Что ты имеешь ввиду? – сощурилась воровка.

- Если ты не откажешься от идиотской затеи с кражей рубина, я все расскажу Бресту. И что-то мне подсказывает, что он не очень обрадуется такому повороту, - злобно процедил Гера, сверля девку взглядом.

Она замолчала, ошарашено отступив от телеги.

- От кого-кого, но от тебя не ожидала… - прошептала Катерина.

- Я о тебе же забочусь, чучундра, - пошел на мировую Прежний. – Если бы ты видела то, что вижу я, ты бы даже и думать забыла про эту ересь. И потом, присмотрись к Бресту.

- Чего? Это еще зачем?

- Ты этого не помнишь, но в твоей жизни был человек, с которым тебя многое связывало. Этот наемник, - он ткнул пальцем в мужчину, стреноживающего коня, - А, Боже мой, я думаю это он… - Выдохнул парень и спрятал лицо в ладонях, - Чем больше я наблюдаю за ним, тем больше я в этом уверен, поэтому, во имя твоей души, присмотрись к мужику. Возможно, ты вспомнишь его. – Пробубнил он сквозь пальцы.

- Зачем же мне вспоминать то, что, как ты выразился, «я забыла»?

- Затем, что ты превращаешься в нечто, с чем я не хотел бы иметь дело. Ты умираешь. Умираешь душой, а я, знаешь ли, не некрофил. – Гера умолк, скрестив на груди руки.

Он знал, что посеял в девушке сомнения, и она еще будет обдумывать его слова. Пусть лучше так, чем то, что она задумала. Катерина открыла было рот, но к ним подошел Брест:

- О чем гуторим? – подозрительно сощурился он.

- О душе, - не соврала девушка, мрачно глядя на Геру.

- Ясно, - ничего не понял наемник, - Давай-ка лучше отнесем тебя в избу. – Обратился он к  Гере, - Леший эту бабку разберет, кто она такая, осерчает еще.

- Боишься? – удивленно подняла бровь Мурка.

- Нет, просто я не люблю ворожей, - буркнул мужчина, помогая подняться Прежнему.

Они доковыляли втроем до избушки. Геру кое-как с пыхтением и матюками затолкали в дверь. Брест и Мурка одновременно сунулись было в проем, но застряв в нем, потолкались несколько секунд, пока мужчина не отступил, пропуская воровку вперед. Та, окатив его подозрительным взглядом, прошла внутрь. Брест закатил глаза.

В избе было сумрачно. Единственным источником света был огонь в печи, от чего в тесной светелке стояла невыносимая духота. Вдоль стен были развешены пучки трав и высушенные веники. На стене напротив была прибита огромная полка, заставленная разными банками, горшками и прочими пузырьками. Рассмотреть, что в них, не было никакой возможности, так как единственное окно было наглухо зашторено, а теплого света очага не хватало. За печкой притулился пузатый сундук, на котором дремал упитанный кот, размером с добрую собаку. Изредка он, оглядев избу зеленым глазом, мирно зажмуривался и сопел дальше, подергивая кончиком хвоста. Милка сидела на колченого табурете за столом и хлебала суп из миски. Старуха, ухватом вытащив из печи исходящий паром горшок, поставила его на стол.

- Тащите вашего хлопца на печь, - велела она воровке с Брестом

Наемник подхватил Геру и, напрягшись, закинул его наверх. Прежний только охнул, когда его задница оказалась на нагретой поверхности. Подтянув неподвижные ноги, парень поправил мягкие тулупы, расстеленные на полатях и наконец, удобно устроившись, облегченно вздохнул. Брест, помявшись немного, но, не дожидаясь приглашения, уселся на лавку, стоящую у стены. Мурка последовала его примеру.

- Давайте к столу, - приказала им бабка, доставая по чистой миске.

Милка бросила умоляющий взгляд на мужчину, словно извиняясь за старуху. Та грозно зыркнула на девушку, от чего служанка молча опустила глаза в плошку.

- Так, накладывайте кашу, а я гуторить буду, покамест вы тут трапезничаете.

Наемник с воровкой не заставили себя просить дважды тем более, что от котелка шел одуряющий аромат. Похватав деревянные ложки, они, накидали себе по полной порции и принялись уписывать за обе щеки. Старуха взяла еще одну тарелку, наложила в миску каши с горкой и отправила ее Гере наверх:

- На жуй, калека, на моих харчах быстро поправишься.

- Спасибо, - от всей души поблагодарил он. От запахов, заполонивших комнату, желудок судорожно сжался, громко выдавая руладу.

Бабка кивнула и повернулась к остальным:

- Так теперь вы. – Она подвинула себе табурет и с хрустом в коленях опустилась. – Ведаю я, куда вы собрались и пошто. Дело ваше как есть гиблое, но я вам пособлю. Жалко мне единственную внучку на смерть посылать.