Гимн неудачников - Лила Джерри

Женщина уселась на предупредительно придвинутый охранником многострадальный стул, поправила складки на платье; на темной ткани сверкнуло вышитое серебряной нитью дерево с семью ветвями.

- Я понимаю ваше состояние. Ответьте на несколько вопросов, и вас переведут в более комфортабельное место, - неожиданно сказала она. - Но не стоит ломать дверь и звать охрану.

Великий Лес, вы действительно думаете, что меня напугало отсутствие обоев? Вот номера в гостинице - настоящая психоделия. А у меня всегда такой вид, когда я детство в приюте вспоминаю. Эти садисты заставили меня выучить всех трехсот тридцати четырех демонов Бездны! До сих пор каждого поименно помню. Лестница постижения, зачем?!

- Кто вы?

- Мария Энгель, высшая жрица пятого посвящения милостью Всеединого Древа. Глава Северного братства, - скромно представилась женщина. Я не выдержал и отвел глаза, уставившись в пол. Вот и отпрыгался, Лоза.

Друиды.

Какая честь - тебя принимает сама жрица высшего посвящения! Интересно, не потому ли, что ей известна твоя фамилия? Тогда ничего хорошего тебя не ждет. Какое хорошее оружие против магистра Юстина...

Никто не понял, как из посредников между Великим Лесом и обычными людьми зеленые превратились в могущественную организацию с жесткой иерархией и сомнительной идеологией. Будь они черными магами, проблемы бы не было - сами создали, сами развалили. Но в братства с охотой шли и немаги, и белые. Вначале у друидов были хорошие цели.

А сейчас их главная и единственная цель - выполнять приказы Великого Леса. Любые.

Зато можно взглянуть на камеру свежим взглядом: для настоящего друида она действительно была бы очень подавляющей. Ни одного растения, голый безжизненный камень. Стоп, значит, меня принимают за своего?

- Вас зовут Лоза.

Что же ответить, что ответить... Сказать "нет" - прямой путь к Эжену, в лучшем случае, "да" - что делают друиды с самозванцами? Подозреваю, под окнами и закапывают.

- Да, - твердо согласился я, готовясь изворачиваться до последнего.

- Ваш командир?

- Клен.

Значит, это то самое местное братство, что велело схватить моих спутников. Не слышал, чтобы между братствами были разногласия.

- Цель экспедиции?

- Исследования.

- Это принадлежит вам.

Я с сомнением повертел в руках бумажный мятый лист метр на метр, весь в подозрительных цветных пятнах.

- Впервые вижу.

Друидка нахмурилась, отчего ее не очень эмоциональное лицо стало и вовсе каменным. Попробуй она состроить такую рожу чуть раньше, и я бы с радостью признал своими и листок, и ворону, и все хранилища оружия Ниморы сразу.

- Эта вещь лежала в вашем рюкзаке.

Я еще раз взглянул на бумагу. Память о внутренностях рюкзака упорно застряла где-то в районе заныканной от Клена и товарищи банки сгущенки и оставшейся с прошлой ночи грязной окровавленной куртки. Все остальное было еще безобидней. Так, а не засунул ли я туда что-нибудь из фиговин Смерти?! Автоматически так сказать, на уровне рефлексов.

Следуя прихотливой цепочкой ассоциаций, память внезапно выдала картинку: маленький чулан, хлам, зеленый слипшийся комок то ли травы, то ли водорослей... Подболотная лодка. Я понял, где видел листок: это та самая дефективная карта настоящего Лозы. В оправдание скажу, что она и раньше была не блеск, а теперь стала еще хуже: от городов остались невнятные расплывшиеся темные пятна, в названиях не разобрать ни одной буквы.

- Да-да, точно.

- Так из какого вы братства, Лоза? - голос Марии Энгель чуть изменился.

- Ренья Нова, - вспомнил я. Все мои знания ниморского застряли на околонаучных терминах. То ли верный, то ли истинный путь.

- Среди друидов этого братства нет ни одного с именем Лоза. И в других братствах - тоже, - со скрытым торжеством объявила жрица.

- Я не друид, - безнадежно признал я. Ворона под подушкой внезапно оживилась и выразила желание увидеть белый свет; взгляд жрицы стал настолько тяжел, что казалось, что на плечи давит небольшая гранитная глыба.

- Тогда откуда у тебя карта, самозванец?

Да что она все заладила: карта да карта? Кого вообще волнует эта плохо сохранившаяся абстракция?

- Осталась от прежнего хозяина, - ляпнул я, и потом сообразил, как это прозвучало.

- Вижу, ты не расположен к искренней беседе, - подвела итог глава Северного Братства и достала из сумки деревянную шкатулку и длинную тонкую иглу. - Сейчас мы узнаем, кто ты на самом деле.

- Что это? - я отодвинулся. - Вы не имеете права!

Охранник угрожающе шевельнулся в мою сторону. Энгель открыла шкатулку и капнула внутрь кровью из проколотого пальца.

- Ты сам не захотел говорить правду...

Из шкатулки появился пучок тонких побегов, и в следующий момент она вывернулась изнутри, обрастая гибкими ветвями. Всего два вздоха и они сплелись в диковинное подобие шлема. Не было сомнений, кому его предложат...

Я вскочил. Охранник плавным движением переместился мне за спину, аккуратно вывернул руки и сдавил шею.

Друидка неспешно поднялась, приблизилась и незаконное орудие допроса опустилось мне на голову.

Из подушки, в облаке белых перьев, молнией вылетела ворона. Энгель удивленно вздрогнула, когда посланец с того света пролетел мимо нее, хлестнув остатком крыла по лицу. Решив отомстить за стул и позорное пленение подушкой, ворона шла на таран...

С некоторым удивлением я отметил, что никто не пытается выклевать мне глаз или пробить голову, а дохлое создание яростно терзает в воздухе сдернутый шлем.

- Что ты такое?! - резко выкрикнула друидка. Сона выплюнул останки шлема и плавно приземлился перед ней. Тот самый стул, тот самый зверь, и те же самые зеленые лианы, буквально сковавшие Энгель по рукам и ногам.

- Вереск, отпусти нашего гостя, - дрогнувшим голосом приказала жрица. - Лоза, вы можете объяснить происходящее?

Да, могу. Происходит воплощенный горячечный бред. Не подходит? Так и знал.

- Однажды я гулял по лесу, когда волшебный голос из ниоткуда позвал меня и приказал следовать за ним, - плавно и умиротворяюще начал я спасать положение.

- Голос Леса? - едва слышно пробормотала Мария Энгель, освобожденная в тот же момент, когда охранник Вереск прекратил демонстрировать на мне удушающие приемы.

- Он привел меня на поляну, где рос большой гриб, и я подключился к разуму Великого Леса... Я стал видеть много вещей, которых раньше не видел, и слышать то, что никто не слышит, - о, да. Грибы же! - И тогда Голос сказал, что я избран... то есть призван стать друидом. Я присоединился к экспедиции, а Голос дал мне своего слугу в провожатые...

Сона перестал изображать зримую благодать и обернулся ко мне с самым нехорошим взором. Лицо Энгель отражало целую гамму чувств; пожалуй, никогда еще никто не смотрел на цветущий стул с такой смесью смятения до благоговения, как эта друидка, сама по эмоциям не сильно отличающаяся от мебели.