Снова не я - Ева Герд

уделял ей внимания. Она даже пару раз попыталась накричать на него, но брат с его матерью, уводили ее в другую комнату и просили успокоиться. Эти уговоры чаще не срабатывали, и разозленная Ольга, убегала прочь из дома. Всю организацию похорон на себя взяла Наталья и ее младший сын Иван.

Это утро выдалось особенно морозным и слишком уж серым. Если до этого погода была комфортной, был легкий приятный морозец, то сегодня был порывистый ледяной ветер, температура воздуха опустилась до минус тридцати. Небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами. Но даже не смотря на такую погоду, людей на кладбище собралось много. Многие пришли проводить в последний путь Всеволода. В первом ряду у самого гроба стоял Артем, в темных очках и с весьма нездоровым цветом лица, по правую руку от него стояла Оля вся в черном, но на ее лице не было даже и тени горечи и сожаления об утрате недавно приобретенного родственника.

По левую же сторону от парня стояла Наталья, а рядом с ней был Иван, они выглядели измученным и уставшим. Напротив Артема с женой, стояла Саша с дочерью. Обе женщины выглядели растерянными и поникшими. О смерти Всеволода, Софья узнала от Ивана, который сообщил девушке эту печальную новость. Она была шокирована, Софа же, как и Артем, всегда думала, что этот человек бессмертен, ну или как минимум будет еще жить долго. Софья же сообщила своей матери о смерти бывшего возлюбленного. Эта новость ее застала врасплох. Последняя их встреча закончилась плохо. Если бы она могла знать, что видит его последний раз, то… Этих «то» она перебрала в своей голове кучу. Поступила бы она иначе? Простила бы она его и дала ему шанс? Сейчас после его кончины, она может придумать много всего, но что же самое верное, ей уже никогда не узнать.

Орловы жались друг к другу и обе едва сдерживали слезы, остальные же присутствующие стояли, опустив головы и слушая священника, который отпевал усопшего. Все было как обычно в таких ситуациях. Все хотели, чтобы это скорее закончилось, и они могли больше не смотреть на гроб и мертвого человека. Священник закончил, гроб закрыли и начали медленно опускать в яму. Впервые за все это мероприятие Софа подняла голову и увидела, как на нее смотрит Оля. И девушке стало не по себе. Животный страх охватил Орлову младшую, ноги стали подкашиваться и внутри все сжалось. Она и до сих пор не может объяснить, почему тот взгляд вызвал в ней панику. Глаза девушки расширились, и она крепко вцепилась в руку матери, ледяной воздух рвал ее легкие. Увидев реакцию своей соперницы, так Озерова описывали Софью, Оля рванулась вперед, едва устояв, чтобы не свалиться на гроб.

— Ты!! — выкинула вперед руку Озерова, истошно прокричав в сторону Орловой — это ты виновата во всем! Ты исчадие ада! Ты принесла нашей семье все горе!! Это ты!! — она сделала еще шаг вперед, но испуганный поведением беременной жены, Артем успел перехватить ее поперек тела и оттащил назад, хрупкая Ольга билась в истерике в руках Соколовского и продолжала тыкать пальцем в сторону Орловой — Орлова, ты исчадие ада! Ты должна умереть! Ты дьявол! — продолжала вопить Озерова и ее тонкие пальцы с идеальным маникюром впивались в посиневшую руку Артема, который тянул жену о гроба.

Софья стояла на месте не в силах пошевелиться. Ее поразили не слова жены Артема, а ее действия и взгляд. Да, безусловно, Софа не любила конфликты, и они вызывали в ней отторжение, но в этот раз ее охватил животный страх. Такой страх в нас бывает, когда мы кожей ощущаем смертельную опасность. И Орлова ее боялась. Если ее спросят, откуда в ней эти эмоции, внятно она не сможет объяснить. Это идет откуда-то изнутри. Она не двигалась и даже не шелохнулась, когда Озерова начала движение в ее сторону, Александра встала же впереди своей дочери, закрывая ее от потенциальной опасности.

Когда Артем увел Ольгу, Александра взяла испуганную дочь за руку и вывела ее из толпы, женщины оказались на дороге.

— Сумасшедшая — только и смогла, произнесла Саша, смотря на испуганную дочь.

— Я….я…. — только и смогла выдавить из себя Софья, смотря сквозь мать, перед глазами до сих пор стояла Ольга, желающая разорвать ее словно плюшевую игрушку.

— Софа, все хорошо. Просто это гормоны, слабоумие беременных — это не редкость — женщина по привычке поправила шарф на шее своей дочери.

— Наверное, наверное — выдохнув и чуть мотнув головой, сказала Орлова младшая. — Я хотела после похорон поговорить с Артемом, но думаю, стоит отложить.

— Да, милая, увы, это не лучшее время, сейчас у него хватает проблем — согласилась Саша.

— Никита ждет меня у ворот, я пойду к нему.

— Тебя проводить? — обеспокоенно спросила женщина.

— Ой, нет. Мне нужно пройтись одной и собраться с мыслями — ответила Софа и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то измученной и усталой.

— Хорошо милая — женщина обняла дочь и отстранившись добавила — позвони, как придешь в себя.

— Конечно — девушка кивнула головой и медленно побрела по дороге, что вела к выходу с кладбища.

Орловой было не по себе. Да, она не любила кладбища и похороны, но смириться с этим могла. Взгляд же Озеровой даже через некоторое время после криков, все еще наводил на нее ужас. Она дернула плечиком, чтобы отогнать от себя дурные мысли.

Соколовский же силой отнес вырывающуюся жену в карету скорой помощи, что дежурила недалеко от похоронной процессии и передала ее в руки врачам, девушка вела себя более, чем неадекватно. Артем краем глаза видел, как Софья удалялась по дороге вниз, он хотел ее окликнуть, но голос его не слушался. Издав лишь хрип, парень вернулся обратно. Похоронная церемония должна была продолжаться.

После случившейся истерики, похороны продолжились. Эта выходка Ольги заставила присутствующих чувствовать себя еще более неловко, чем было до сего момента. Гроб опустили в могилу, засыпали землей, и все желающие положили цветы на свежую могилу. Все подходили к Артему и выражали свои соболезнования. Саша была одной из первых, кто это сделал, и попыталась незаметно скрыться с места событий.

Этот день дался ей с трудом. Да, она долгое время ненавидела Всеволода за все, что он сделал с ее жизнью и то как он вел себя в последнее время. Но все-таки он был ее первой большой любовью,