Я ищу тебя - Энн Мэйджер

И опять тело Джордана оказалось сверху, его руки скользнули между ног Джини, наслаждаясь ощущением бархатистой кожи. Ласковые руки касались, гладили, пощипывали ее. Чересчур быстро она потеряла контроль над собой, с блаженным стоном прижалась к нему – огонь сжигал ее трепещущее тело.

Тишина в комнате ничем не нарушалась, кроме шепота страсти и вздохов. Джордан ласкал каждый дюйм ее тела, обрушивая поцелуи на ее волосы, лоб, щеки, ямку на горле, груди, затем его губы спускались ниже, к темному треугольнику, к влажной, нежной, розовой женственности, и опять возвращались к ждущим губам, заставляя ее задыхаться от горячих поцелуев.

Снова и снова он целовал ее груди, вбирая в рот то один сосок, то другой, нежно покусывая, поддразнивая их, и Джини была парализована силой растущего в ней ответного желания.

– Возьми меня, – прошептала она.

Его прильнувшее к ней тело шевельнулось – и она мгновенно ощутила восторг обладания. Она слабо застонала, потом вскрикнула. Заглянула в его глаза, черные от страсти. Когда он задвигался, мир, окружающий Джини, взорвался миллионами сверкающих огней. Мучительный восторг, казалось, будет бесконечным, как поток раскаленной лавы.

Страсть вырвалась из-под его контроля, он сам уже подчинялся тому, чего хотело его тело, уводя Джини в искусительный рай.

Долго Джини лежала под влажным от пота телом Джордана. Его загорелое лицо уткнулось ей в шею под подбородком. Она была слишком переполнена сладостной усталостью, чтобы разговаривать, лишь перебирала пальцами пряди его черных волос и смотрела, как за окнами бушует буря.

Прошло немного времени, и Джини почувствовала, что тело Джордана слишком тяжело для нее, но, попытавшись отодвинуть его, вдруг заметила, что он спит. Он лежал на ней, и его мягкое теплое дыхание ласкало ее щеки. Когда же она попробовала выскользнуть из-под него, сильные руки еще крепче схватили ее. Наконец Джини тоже заснула.

Она проснулась оттого, что он опять проник в ее глубины. Его страстное желание пробудило такой же сильный отклик и в ней. Они еще раз уступили жаркому соблазну, его горячие губы нежили и ласкали ее тело, пока они не позабыли обо всем на свете.

Наконец, устав от неземного блаженства, они заснули. Сплетенные тела, соединившись в любви, не захотели расставаться и во сне.

Глава десятая

– Миссис Джекс, сидите спокойно, – раздраженно потребовал Роланд.

– Извините. – Джини изо всех сил старалась сидеть спокойно, пока Роланд кисточкой для грима наносил последние штрихи на ее лице, но, поскольку из-за предстоящего приема она ужасно нервничала, ему было почти невозможно работать.

Ну почему она позволила Фелиции уговорить себя воспользоваться услугами художника-гримера? Уж если на то пошло, почему она вообще решила устроить этот прием?

Все из-за выдумки Фелиции, будто Джордан не хотел устраивать прием потому, что якобы Джини не справится. После подобных слов Джини должна была доказать всем, особенно Джордану, на что она способна. Она хотела, чтобы он знал: не только в постели она может играть главную роль в его жизни.

Но что же она доказала? Практически руководила всем Фелиция, потому что Джини не хватало уверенности в себе, когда она пыталась отстоять свои решения.

Пока Роланд прорисовывал черный контур у глаза, Джини перечитывала открытку от Мелани с Гавайских островов. Хорошо хоть, Мелани отдыхает в гостях у двоюродной сестры, с бабушкой и дедушкой.

– Готово, – произнес Роланд, отводя кисть.

– Наконец-то! – Джини вскочила со стула.

– Неужели вы не хотите даже взглянуть в зеркало? – в смятении воскликнул Роланд, не привыкший к такому отсутствию тщеславия у своих клиенток.

– Да, конечно, – она послушно потянулась за зеркальцем.

Изысканная, экзотичная женщина с растрепанными каштановыми локонами и раскосыми миндалевидными глазами улыбалась Джини из зеркала. Она едва узнала себя, словно Золушка перед балом.

– Великолепно, – с благодарностью пробормотала она, хотя уже засомневалась, так ли великолепно все это на самом деле. – Никто меня не узнает.

Роланд сиял, бальзам похвал смягчил его.

Прием должен был начаться в шесть, и Джини еще раз собиралась потолковать с мистером Дюмоном, главным официантом. Пробормотав несколько слов благодарности Роланду, она поспешила вниз, где суетились официанты, развешивая яркие гирлянды огней и американские флаги на ветках деревьев в гостиной, устанавливая лампы на затянутых тентом террасах у бассейна и накрывая столы для банкета красно-белыми скатертями. Прием был посвящен 4 июля – Дню Независимости.

Джини нашла Фелицию в обществе мистера Дюмона. По его хмурому лицу было ясно, что Фелиция уже замучила его указаниями относительно серебряных блюд, полных крошечных пицц, закусочных бутербродов, тартинок с луком, маленьких корзиночек с салатом и жареных куриных крылышек.

Укрывшись за деревьями, Джини наблюдала за ними. Как всегда в присутствии Фелиции, Джини чувствовала себя здесь гостьей, а Фелиция держалась как хозяйка. Даже на этом приеме командовала всем Фелиция, а не она.

Джордан на весь день закрылся в кабинете – он работал над новой песней. Выходил только пообедать на скорую руку и искупаться в бассейне.

Решив, что ей самой уже не о чем говорить с мистером Дюмоном, Джини отправилась наверх одеваться. Она еще была в халате, когда Джордан вышел из кабинета. Он уже принял душ и переоделся, но глаза у него были усталые после целого дня работы. В руке он держал коробочку, перевязанную красной лентой. Подойдя к Джини и вручив ей коробочку, Джордан нежно поцеловал ее в бровь.

Целлофановая крышка открывала взгляду необыкновенно изысканную орхидею цвета слоновой кости – самую великолепную из всех, что Джини доводилось когда-либо видеть. Она не отрываясь смотрела на цветок, а потом медленно подняла взгляд на Джордана.

– Какая красивая, – пробормотала она восторженно.

– Ты красивее. – Его голос звучал нежно, а глаза, казалось, упивались ее видом. – Хорошо бы все поскорее кончилось, а то ты комок нервов. – Неожиданно выражение его лица изменилось. Загорелые пальцы приподняли ее подбородок, и он внимательно посмотрел на нее. – Что ты с собой сделала?

Она покраснела, ожидая похвалы.

– Ты совсем другая, – теперь его голос звучал сухо.

– Только другая? – Из нее как будто выпустили воздух. Она поморгала длинными, загнутыми кукольными ресницами. Чувствительного Роланда такой отзыв привел бы в ужас.

Но Джордан уже улыбался:

– Тебе идет, но мне больше нравится твой обычный вид.

Джини тряхнула растрепанными локонами и постаралась пройтись перед ним скользящей походкой сирены.