Я ищу тебя - Энн Мэйджер

– Все что угодно, лишь бы угодить даме. – С этими словами он прижал ее к себе крепче, запрокинул ей голову и впился губами в ее рот. Этот глубокий поцелуй пробудил в ней жаркие всплески желания. Теперь его губы двинулись к шее, а язык обжигал кожу. Все тело Джини пронзила сильная дрожь, она прислонилась к его груди, видя в нем прочную опору, а ее руки обхватили его за шею.

– Джордан, о, Джордан! – Как она будет жить без него потом?

Его страсть не уступала ее желанию. Нежное женственное тело слилось с твердым мужским. Она еще сильнее прижалась к нему, удары сердца отдавались, как раскаты грома.

– Если бы все у нас получилось, я была бы так счастлива, Джордан! – шептал грудной голос.

Его руки гладили влажные волнистые пряди волос, убирая их с лица.

– Все будет хорошо, если ты перестанешь бороться с собой и со мной.

– Сейчас я с тобой не борюсь.

Он опять поцеловал ее, и, едва их губы соединились, пламя вспыхнуло в ней. Они забыли о времени, захваченные взрывом страсти. Они помнили только друг о друге.

Ветер усиливался, вот он засвистел в карнизах, порывы его сотрясали дом и несли черные гребни огромных тихоокеанских волн к их ногам. Вспыхивали молнии и окрашивали кипящие волны в ослепительно белый цвет. Гром гремел уже непрерывно.

– Пожалуй, лучше вернуться домой, – наконец пробормотал Джордан. Схватив Джини за руку, он помчался к дому и потащил ее за собой. Дождь лил как из ведра. К тому времени, когда им удалось перелезть через скользкие камни и взобраться по ступенькам, оба промокли до нитки.

Со смехом они вбежали в спальню. Джордан пошел в ванную за полотенцами, а Джини вышла в солярий полюбоваться штормом с крыльца.

Бешеный ветер хлестал по ее плащу и поливал дождем. Она сразу же так замерзла, что у нее зуб на зуб не попадал, и потому вернулась в дом и закрыла за собой стеклянную дверь.

Джини сунула озябшие руки в карманы плаща, и в правом кармане пальцы наткнулись на кусочек мягкой ткани. Из любопытства она вынула его и развернула.

Это был маленький носовой платок. Джини почувствовала едва слышный аромат знакомых духов. Перевернула платок на ладони и прочитала красиво вышитое в центре белого квадратика имя Фелиции. Опять вдохнула аромат. Сирень.

Значит, еще недавно Фелиция брала у Джордана этот дождевик. Неужели они тоже гуляли в дождь по пляжу? Неужели потом они вернулись сюда и любили друг друга?

Теперь уже зубы не стучали: она забыла о холоде. Радость исчезла из сердца. Восторг при виде шторма тоже утих. Значит, она всего лишь одна из длинной череды женщин. Единственное отличие в том, что она когда-то была женой Джордана и родила ему дочь.

Молча она положила платок в карман и сбросила плащ.

Джордан большими шагами вернулся в спальню, его мускулистая грудь была обнажена, черные волосы на груди взъерошились, просушенные полотенцем.

Когда он медленно приблизился к ней, ее сердце опять встрепенулось. Сейчас, без рубашки, он, казалось, излучал волны мужской привлекательности. Все в ней заныло от боли при мысли о том, что он бывал здесь с Фелицией.

Подойдя к Джини, Джордан принялся вытирать ее волосы полотенцем. Сжав зубы, она терпела его близость.

– Опять что-нибудь не так? – настойчиво спросил Джордан.

Попытавшись отодвинуться от него, она пробормотала:

– Я хочу остаться одна.

Пальцы Джордана крепко сжали ее руки повыше локтя.

– Одна? После того как ты меня завела там, на пляже…

Что-то в ней оборвалось.

– Я тебя никуда не заводила!

– Разумеется, ты вела себя не так, как сейчас.

– Извини.

– Меньше всего мне нужны твои извинения за то, что было на пляже. Мне непонятно твое поведение сейчас.

– Значит, извини меня за это, – как будто в оцепенении произнесла она.

– Слушай, прекрати шарахаться из крайности в крайность. Каждый раз, как ты начинаешь себя вести таким образом, я испытываю адские муки – думаю, что опять теряю тебя. Черт побери, Джини, хотя бы сейчас скажи, что случилось?

– Я нашла носовой платок Фелиции в кармане плаща, который ты мне дал. Я знаю, она – та женщина, с которой у тебя была связь, когда ты приехал в Хьюстон и нашел меня.

Она отвернулась, но Джордан видел отражение ее лица в стеклянной двери. Джордан закусил губу.

– И?

– Думаю, она больше подходила тебе, чем я.

– О Господи! Да не нужна мне Фелиция. Наши отношения начались по ее инициативе, а не по моей. Из этого ничего не вышло.

– Она так красива, изысканна, и она любит тебя.

– Она такая же, как все, с кем я встречался до и после тебя. И чтобы покончить с этим раз и навсегда: никогда она меня не любила. Просто-напросто личными отношениями со мной она защищала свои капиталы, которые вложила в наш бизнес. Для нас обоих эта связь была удобна. Вот и все. Теперь этому конец. Так что забудь и платок, и Фелицию. Давай вернемся к тому моменту, откуда мы начали.

– Вот так просто?

– Так просто. – В его хриплом голосе еще слышался гнев, но появилась и ласка. А рука уже дотронулась до ее шеи.

– Но как я могу? – воскликнула она, пытаясь выскользнуть из его рук.

Крепко прижимая ее к себе, так, словно она принадлежала ему, он ответил:

– Я тебе покажу.

– Джордан, нет!

Ее отказ вывел его из себя, он уже не мог владеть собой – сжал ее плечи так, что ей стало больно. Его красивое лицо исказилось от каких-то сильных чувств, которые она не могла угадать.

– Вечно «нет», даже если ты имеешь в виду «да», правда? А знаешь ли ты, каково мне?

– Джордан…

– Молчи!

Джини замерла в его объятиях. Он сильно потянул ее вверх, и она встала на цыпочки, чтобы не упасть.

– Ты сводишь меня с ума. Я не знаю, чего ты хочешь, что я должен сделать, чтобы ты была счастлива. Я сделаю все что угодно, Джини. Все что угодно.

– Тогда отпусти меня.

– Я тебя больше не слушаю. Сегодня для разнообразия я сам буду счастлив. – Его пальцы обхватили ее шею, а губы жестко и гневно впились в рот, причиняя ей боль. – Сегодня… – бормотал он глухо.

Он целовал ее долго, грубо, безжалостно, заставляя ее забыть обо всем, кроме того, как сильно его желание. Губы ласкали кожу возле ушей, упивались ее языком, теплой влагой ее рта. Он крепко прижимал ее к себе, и она ощущала сильное тело и твердую, разбуженную мужскую плоть у своих бедер. Он был полон страсти, его тело горело как в огне. От страха и восторга у Джини все таяло внутри.

Ее руки ласкали его широкие плечи. Фелиция была забыта. На свете остался только Джордан. Только его гнев и его страсть. Только горячие, распухшие губы. Из памяти ушли все сомнения, остались только их тела, их души в огне желания.

Он поднял ее на руки и понес к кровати, быстро раздел ее, потом сбросил свою одежду. Платье и слаксы лежали влажным комком на ковре, в изножье кровати.