Sindroma unicuma. Книга 2. - Блэки Хол

- Подумай хорошенько, Эва. У тебя есть выбор и время, чтобы его сделать, - сказал Мелёшин, глядя в глаза. - Я готов ответить за содеянное.

- Что прилип как пиявка? Выбор уже сделан, - поджала я губы. - Складывается впечатление, что ты специально убеждаешь меня в обратном.

- Не хочу давить. Хочу, чтобы ты не пожалела о своих словах.

- Не пожалею. И всё равно принуждаешь и портишь настроение с утра.

На лице Мэла промелькнула слабая улыбка.

- Пойдешь в душ?

- Пойду, - огрызнулась и отвернулась к окну.

- Тебе помочь? - спросил мягко Мелёшин.

- Сама дойду, - ответила я, не оборачиваясь, да еще губы надула.

- Хорошо, - согласился он, и у меня вырвался огорченный вздох. Думала, начнет уговаривать, а я поломаюсь и повредничаю. - Подожду снаружи.

Мэл направился к выходу.

- Что ты пообещал Севолоду?

Он взялся за ручку двери и замер.

- Рассказать обо всем отцу. Без утайки, - ответил бесстрастно, не оборачиваясь, но по напряжению, с которым Мелёшин сжимал ручку, у меня мелькнуло подозрение, что предстоял нелегкий разговор. Судя по всему, высокопоставленный родитель держал сына в ежовых рукавицах.

- Наверное, твой папаня крут на расправу.

- Крут, - ответил коротко Мэл и вышел. Я осталась одна.

Встала, ухватившись за прикроватный столб, тускло поблескивающий темной лакировкой, и оглядела комнату под другим углом.

Спальня, оформленная в сдержанных тонах, дышала элегантной роскошью. Консервативный интерьер был подобран со вкусом, без лишних предметов мебели, загромождающих помещение. На полу лежал мягкий бежевый ковер с коротким ворсом.

Подойдя к окну и волоча за собой одеяло, я выглянула на улицу. Внизу распростерлась огромная прозрачная полусфера, состоящая из многогранных сегментов, а под ней переливалось нечто небесно-голубое, разбавленное изумрудными красками. Меня не сразу озарила догадка, что под сегментным куполом плескался огромный бассейн в окружении зеленой растительности. Маленькие человечки рассекали водную поверхность и лежали в шезлонгах, выставляя напоказ телеса в купальниках и плавках. Диковинное сооружение смотрелось необычно посреди заснеженного пространства, в окружении высотных зданий.

Позади стукнула дверь, и я обернулась, чтобы высказать Мэлу недовольство его нетерпением. Вошедшим оказался не Мелёшин, а девушка в прямой черной юбке по колено и белой блузке с рукавами-фонариками.

- Здравствуйте, меня зовут Светлана, - сказала заученно и сложила стопку на кровать. - Вот ваши вещи. Если что-нибудь понадобится, обращайтесь, - и замерла, ожидая указаний.

- Спасибо, ничего не нужно, - ответила я сипло.

Девушка окинула меня любопытствующим взором и вышла.

Путаясь в одеяльном шлейфе, я доплелась до кровати и перебрала приятно пахнущую одежду. Заметив знакомый зелено-грязный цвет, бросила одеяло на постель и, прижав вещи к груди, юркнула за бежевую дверь.

Ванная комната, совмещенная с туалетом, дублировала спальню цветом и идеальной чистотой поверхностей. Рядом с душевой на необычных декоративных крючках висели полотенца. Я выбрала красное, похожее на моё, оставшееся в общежитии. Оставив одежду на узком столике, залезла в душевую кабину и пожалела, что не сделала выбор в пользу ванны. Душевая походила на самолет с множеством непонятных кнопок и рычажков на панели.

Вдохнув поглубже, решительно повернула краник со значком "волна". В спину подуло прохладным воздухом, и я поспешила вернуть краник в прежнее положение. Подумав, выбрала другой краник со значком "капля", теперь уж точно не промахнусь. Сверху обрушился поток ледяной воды. От неожиданности я взвизгнула и забилась в дальний край душевой, дрожа от холода и потрясения. В горле засаднило от звуковой перегрузки.

- Что случилось? - послышался обеспокоенный возглас, и рифленые стенки кабины показали искаженный силуэт Мэла, влетевшего в ванную. - Эва, ты ударилась? Ответь! - застучал он по пластику.

- Н-нет, - ответила я, клацая зубами. Пробравшись боком вдоль стеночки, просунула нос через щелку в дверце.

- У тебя синие губы! - испугался Мэл. - Ведь знал же, что не стоило оставлять тебя одну. Вылезай!

- Д-дай полот-тенце, - протянула руку.

Конечно же, Мэл стянул с крючка самую большую махровую простыню. Закутавшись в нее с головой, я вывалилась из душевой кабинки.

- Ты вся дрожишь, - обнял он меня. - Что случилось?

- В-вода х-холодная, - пояснила я, заикаясь.

Мэл согревал до тех пор, пока меня не перестало колотить. Я могла простоять вечность, пригревшись в кольце его рук, и ноги не отвалились бы от усталости.

- Наверное, Севолод заждался. Сидит и ругается.

- Ни разу не слышал, чтобы он бранился, - хмыкнул Мелёшин.

Подняв голову, я встретилась с его глазами. Сейчас поцелует, - мелькнула мысль. А если не сделает этого, то сделаю я. Сглотнула, и горло отозвалось болью. Вот и проявились первые признаки обострения болезни.

Мэл уже потянулся, уже наклонил голову, когда я спросила:

- У вас в душе возможно вымыться?

- То есть? - отвлекся он.

- Меня то ветрилой с ног сдувает, то леденущей водой окатывает.

На лице Мэла расцвела ухмылка и тут же погасла под гневным взглядом. Отодвинув дверцу душевой, он потрогал бьющие сверху струи и покачал головой. Сунул руку и, дотянувшись до панели, повернул краник, не побоявшись, что сверху хлещет ледяная вода, и что рубашка намокла.

- Эвка, ну, ты даешь, - сказал с укоризной и завернул мокрый рукав. - Давай объясню.

Мэл показывал, для чего предназначены разные кнопки и рычажки, а я смотрела на смуглую руку с черными короткими волосками, напрягшимися мышцами и линией выступивших вен, и вспомнила совместное пробуждение. Чтобы скрыть смущение, сказала сварливо:

- Ладно, понятно. Иди, - и начала подталкивать лектора к выходу.

- Ну, уж нет. Подожду здесь, - выдал Мэл.

- Где "здесь"? - изумилась я.

Вместо объяснения он опустил бежевую крышку бежевого унитаза и уселся на нее.

- Неудобно, наверное, - растерялась я. - Ноги затекут.

- Вполне, - заверил Мэл. - Поспеши, а то слышу дядины шаги на лестнице.

Я метнулась в душевую кабину. Второй заход получился удачным: организм понежился под массирующими струями теплой воды вкупе с фруктовым ароматом мыльной пены. При правильном подходе душевая оказалась совершенством инженерной мысли, если учесть, что в голове не отложилось назначение половины кнопок и рычажков. У меня получилось высушить себя и кабинку. Чтобы завернуться, я просунула руку за полотенцем и не обнаружила его на полу - там, где бросила.

- Мэл! Дай, пожалуйста, полотенце!

- Зачем надрываешь горло? Голос совсем сядет, - ответил он неожиданно близко, за дверцей. - Высохла? Буду подавать вещи, а ты одевайся.