Отважный свет - Яна Оливер

бомбардировали город. Спустя три часа после атаки они вернулись добить спасательные отряды. Возникшая огненная буря выжгла весь кислород и люди задохнулись.

— Много погибло?

— По их оценкам, от двадцати до тридцати тысяч. Когда вы описали то, что видели в Чехии, я подумал о Дрездене. Или, в случае с этим древним городом, — сказал он, постукивая пальцем по книге, — это мог быть взрыв метана. Там есть месторождения, которые сейчас находятся в Ираке и восточной Сирии. Если бы одна из этих залежей природного газа каким-то образом начала протекать, возможно, в нескольких местах, взрыв мог бы легко сравнять с землей город.

— А как насчет голоса в ночи?

Джона пожал плечами:

— Кто знает, как они объяснили случившееся? История передавалсь из уст в уста, с каждым рассказом обрастая новыми подробностями, пока ее наконец не записали.

— Значит, мы ничуть не продвинулись, как и несколько дней назад, — сказал Бек. Он так надеялся, что есть повод воскликнуть «вот оно!»

— Ну, нам известно, что привезенные из Чехии травинки пропитаны серой. Она совпадает с образцами, взятыми в других местах.

Никакого прогресса.

— Черт побери, в сере есть что-то особенное. Я до сих пор чувствую ее вонь.

— И я тоже. — Взгляд старика стал отстраненным, словно он перебирал свои воспоминания. Когда он заговорил, его голос был полон эмоций. — Это мой дедушка показал мне путь из ада. Он был суровый человек, редко смеялся, угольщик. В детстве он пугал меня грубостью. До того момента я никогда полностью ему не доверял, но что-то подсказывало мне, что если я этого не сделаю, то мне конец. — Теперь Джона смотрел на огонь в камине. — Каждое утро я шепчу молитву, чтобы он освободился и больше не был в цепях Люцифера. Он определенно заслужил эту свободу.

Бек опустил взгляд на стол и провел пальцем по дереву.

— Это была моя мама. Я тоже ей не доверял. До тех пор.

— Даже те, кто причинил нам наибольшую боль, могут стать нашими союзниками, — тихо ответил Джона. Он с трудом поднялся, что свидетельствовало о его преклонном возрасте. — Одно из благословений быть стариком — это право уйти вздремнуть, когда мне вздумается. Именно это я и собираюсь сделать. Этим вечером мне надо быть особенно собранным.

Этим вечером. Когда жизнь Бека снова изменится.

Джона положил тонкую руку ему на плечо.

— Я хорошо помню все сомнения, которые пронеслись в моей голове в день моего посвящения. Твои страхи не уникальны, Денвер, но уникальны твои способности. Я знаю, что ты мне не веришь, но ты здесь потому, что так было задумано. Верь в это, если больше не во что.

— Спасибо, — сказал Бек, чувствуя комок в горле.

Он смотрел, как Джона медленно выходит из библиотеки, напутствие грохотало у него в голове. Как только дверь за ним закрылась, Бек встал и направился в ту часть библиотеки, которая была посвящена жизни Великих мастеров. Опустившись на колени, он наугад выбрал биографию и направился к своему любимому креслу, стоявшему у камина. Устроившись поудобнее, он раскрыл книгу. Она была посвящена жизни Хирама Иосифа Халеви, который родился в 1801 году в Иерусалиме и умер в Амстердаме в 1887 году. Еврей — потому что статус Великого мастера — это вопрос не религии, а обязательств.

На первой странице была паучья надпись, сделанная теперь уже выцветшими черными чернилами.

— Не ведающий страха жизнь не ценит, — прочел Бек вслух.

Он закрыл глаза и прошептал в тишину комнаты: «Если это не так, скажи мне сейчас. Не дай мне все испортить, потому что слишком многие рассчитывают на меня. Слишком много людей может погибнуть. Я лучше буду никем, чем подведу их.»

Ни один голос не донёсся с небес, ни единого предостережения на крыльях Ангелов, только глубокая тишина и постоянный жар, исходящий от очага. Когда Бек открыл глаза, он обнаружил, что закрыл книгу. Возможно, это было все, что нужно было сказать ему Халеви.

Настало время для его клятвы.

***

За пятнадцать минут до начала церемонии Райли постучала в дверь, соединявшую комнаты Бека и ее. Обычно они оставляли ее приоткрытой, но сегодня днем он ее не открывал, и она уважала его уединение.

— Войдите, — крикнул он.

Она вошла и увидела, что ее жених все еще возится со своим килтом, тем самым, который он носил в прошлом октябре, из красно-черной шотландки. На кровати лежали все дополнительные вещи: спорран, флеши и скин ду.

— Тебе нужна помощь? — спросила она.

Бек кивнул с необычной торжественностью.

Поняв намек, Райли протянула ему спорран и помогла обернуть его вокруг талии. Пока он застегивал его, она опустилась на колени и закрепила флеши к гольфам. За правый лёг маленький нож. Это было похоже на подготовку рыцаря к битве.

Когда Райли поднялась, она обнаружила, что он пристально наблюдает за ней. Он протянул ей руки, и она приняла их. Он не сказал ни слова, но поцеловал ее в лоб. Это был не быстрый поцелуй, а скорее благоговейное признание невероятной связи между ними.

— Спасибо, жена, — сказал он грубым голосом.

— Всегда пожалуйста, муж мой. — Райли положила руку на его свежевыбритую щеку. — Независимо от того, что ты решишь сегодня вечером, я горжусь тобой. Ничто и никогда этого не изменит.

Он моргнул.

— Это дает понять, что ты рядом со мной, несмотря ни на что, — он щелкнул по е сережке. — Они мне кажутся знакомыми.

— Это моя любимая пара, — ответила она, главным образом потому, что он купил их для нее. На ней было также платье, которое он ей подарил, и ожерелье из когтей демона. Так она решила почтить его.

— Ну что ж, давай покончим с этим.

После того как они вышли из его комнаты, она взяла руку Бека и сжала ее, пока они шли по коридору к лестнице, его кожа была прохладной. Деревянные полы скрипели под их ногами, а в воздухе витал запах полироли для мебели. На каменных стенах вдоль коридора висели различные картины, в основном сцены