Изумрудные глаза - Дэниел Моран

Телепаты по-прежнему жили на южной оконечности острова Манхэттен – здесь, укрывшись за высоким забором, они учились быть свободными людьми. Охранники из нанятой службы безопасности круглые сутки патрулировали территорию Комплекса и прилегающего парка, а также охраняли тех членов Общины, кто покидал эту зону и отправлялся на работу или по каким-то делам в другие части города. За это время телепатам пришлось принять участие, по меньшей мере, в девяти открытых столкновениях, в которых были задействованы вооруженные силы Объединенных Наций, а также в необъявленных операциях, проводимых на территориях других стран. Им приходилось работать и на Корпус миро­творцев, и на Министерство контроля рождаемости, и на аппарат Генерального секретаря, и на исполнительного секретаря Объединенного Совета. Между тем размах судебных исков к Общине разрастался как снежный ком. Например, Малко Калхари обвинялся в незаконных связях с «идейными» – обвинение базировалось на присутствии Нейла Короны на встрече, состоявшейся 9 марта в помещении «Калхари лимитед». Далее, телепаты в качестве незарегистрированного сообщества подпадали под действие законов о государственной тайне, касающихся порядка работы, хранения и использования секретных материалов, принятых в 2048 и в 2054 годах. Карла Кастанавераса также обвинили в уклонении от уплаты на­логов. В исковом заявлении, поступившем от прежних хозяев Общины, утверждалось, что в качестве внештатного работника МС Кастанаверас не имел больших до­ходов. Истец запрашивал, каким образом он расплатился с долгами, накопившимися за «Калхари лимитед»? И почему не представил налоговую декларацию? Карл Ка­станаверас, Малко Калхари и Дженни Макконел выступали ответчиками на процессе, организованном Министерством по делам рождаемости. В своем ходатайстве министерство требовало передать опеку над детьми его полномочному представителю.

Карл решительно вступил в борьбу. Община телепатов наняла около трех десятков самых дорогих адвокатов. Платили им значительно больше, чем могло позволить себе ввязавшееся в тяжбу правительство. Объединенному Совету ввиду нехватки средств пришлось нанять крючкотворов подешевле, а значит, и похуже. Уже через два месяца, получив поддержку самых крупных магнатов, а также наиболее авторитетных адвокатских контор, «Калхари лимитед» вылезла из долгов и крепко встала на ноги. Пять финансовых групп внесли огромные деньги на ее счета. Те из обвиняемых, кого вызывали в суд, являлись на слушания, другие же работали.

Исключая Карла.

Впервые за все время, в течение которого он занимался невыносимо трудной, без сна и отдыха, работой, Кастанаверас решил взять отпуск.

Утром Карл Кастанаверас отправился в танцевальный класс, руководимый Уилли, вечером собирался отобедать с Ф. К. Чандлером.

Зал, где дети занимались бальными танцами, располагался в одном из трех корпусов Комплекса. Прежде, как предполагал Карл, здесь помещалась учебная аудитория. Теперь в этом и другом таком же зале проводились занятия танцевального кружка и гимнастические тренировки. В третьем демонстрировали старые двухмерные фильмы и в редких случаях проводились общие собрания.

Несмотря на то что Кастанаверас пристроился в самом дальнем углу на длинной деревянной скамье, тянувшейся вдоль стены, дети вели себя скованно и смешливо. Они, по-видимому, стеснялись Карла. Самые младшие были всего на два года старше его сына и дочери, и многие из них тоже называли его папой. Кто именно обращался к нему подобным образом, Карл припомнить не мог, а разузнать подробнее смелости не хватало.

На протяжении этих двух месяцев Карл постоянно испытывал не сравнимое ни с чем, согревающее душу удовольствие. Вся их маленькая община представлялась ему, как, впрочем, и всем ее членам, чем-то вроде одной большой семьи. Все успели обжиться в Комплексе и чувствовали себя в этих стенах как дома, разве что присутствие Карла до сих пор по-хорошему волновало детей. Они, казалось, никак не могли свыкнуться с присутствием в их доме первого, самого знаменитого телепата. За все эти годы они только урывками видели Карла, всегда озабоченного, перегруженного делами. Теперь по утрам и изредка по вечерам Кастанаверас питался вместе со всеми в столовой, и все равно каждое его появление всякий раз будоражило их, вызывало интерес.

Та же самая история происходила и на уроке классического танца. Однако дети есть дети, скоро они освоились, позабыли о Карле. Он и сам увлекся, наблюдая, сколько впечатляющей стройности и грации заключалось в их движениях. Идеально выстроенные в ряд двадцать пар плавно кружились под музыку. Солнечный свет, лившийся в широкие окна, высвечивал их лица, оголенные плечи, изящно вскинутые руки – все они казались существами из иного, высокого и недоступного мира. Только его дочь Дэнис выпадала из ансамбля, она постоянно запаздывала с танцевальными фигурами, на удивление точно и одновременно совершаемыми ее подругами. Может, поэтому ее движения казались неуклюжими, порой она просто невпопад переступала с ноги на ногу. Ей уже исполнилось девять лет, и она оставалась единственным ребенком, чей дар еще не проснулся. Она никак не могла поспеть за мысленным счетом и командами, с помощью которых Уилли руководил своими подопечными. Каждый танцор знал, когда сделать поворот, прыжок или шаркнуть ножкой. Дэнис очень старалась, и, надо признаться, кое-что у нее получалось, девочка отличалась природной грацией. В этом не было ничего удивительного, ведь генетически Дэнис была ближе ему, чем любая другая дочь на свете по отношению к своему родителю. Пусть даже из Карла танцор получился никудышный, все равно он всегда отличался гибкостью, чувством ритма, некотором неповторимым изяществом. Прибавьте к этому постоянные тренировки, которыми изводили его миротворцы. Все эти качества сполна воплотились в Дэнис.

Скоро Кастанаверасу стало не по себе. Он не мог поверить глазам. Те, кто, как ему представлялось, танцевал лучше других, с большим искусством, более энергично и страстно, поблескивали куда ярче, чем другие.

Они как-то необычно светились, словно освещенные странным светом иноземья.

Ближе других к нему находились Хидер и Элли, может, поэтому он чаще поглядывал в их сторону. Следить за ними одно удовольствие – они двигались синхронно, с неповторимой грацией, при этом их лица были необычайно серьезны. Элли только исполнилось двенадцать, она отличалась угловатой детской худобой. Хидер же выглядела взрослой или почти взрослой девушкой со стройной фигурой, принимавшей впечатляющие женские формы. Подобный поворот мыслей смутил Карла. В отличие от Малко, откровенно восхищавшегося молодыми девицами, хотя при этом испытывавшего некоторую неловкость, Карл не отличался особой сентиментальностью. Разве что теоретически. У Алтеи коротко остриженные волосы чуть подпрыгивали в танце. Локоны Хидер были куда длиннее. Связанные в узел на затылке и ниспадавшие до середины спины, они напоминали развевающийся золотистый транспарант, с некоторой задержкой поспевающий за каждым ее движением.

Они обе обладали даром, поэтому нет ничего странного, что девушки уловили направление ею мыслей. По-видимому, у Элли это разглядывание вызвало откровенную неприязнь, она поджала губы и чуть-чуть сбилась. В отличие от подруги, Хидер была откровенно обрадована.

Наконец Уилли объявил перерыв, подошел и уселся рядом с Карлом. Гимнастические штаны в обтяжку скрывали его ноги, при этом верхняя часть корпуса оставалась полностью обнаженной. На мышцах четко выступали капли пота. Он взял со стеллажа полотенце и обтер им лицо, затем повесил на шею. Как и все другие телепаты, он не привык без нужды пользоваться мысленной связью, поэтому спросил вслух:

– Как ты их находишь?

– Замечательно. Уилли кивнул:

– Им тоже нравится. Вот было бы здорово, если бы нам удалось собрать лучших и организовать балетную труппу. Как полагаешь?

– Ни в коем случае, – ответил не раздумывая Карл. Уилли вновь кивнул. Отказ, казалось, совсем не удивил его.

– Почему?

Карл попытался сгладить неловкость:

– Акцентировать внимание на том, в чем мы отличаемся от других, что исполняем лучше их, и демонстрировать это публично? Ты что?! Сам по себе твой танцевальный ансамбль меня мало беспокоит, и все твои ученики наглядно доказали, насколько они хороши. Представь, что начнется, когда после первого же выступления ты затмишь десятки других танцовщиков.

Уилли вздохнул:

– Представляю.

– С другой стороны, – продолжил Карл, – ты отберешь в свою труппу десяток самых одаренных детей из всех двухсот сорока воспитанников. Какие чувства испытают те, кого ты отвергнешь? Нам только внутренних разборок не хватает.

– Жаль, у нас есть несколько воспитанниц, способных стать просто классными балеринами. Очень хороша Хидер, а также Люсинда, Эрнест и Элли. Но лучшая из всех, пожалуй, Дэнис.