Под шепот сердец… - Люси Гиллен

Рода рассмеялась, ее смех представлял собой странный контраст двух разновидностей звуков: мягкого, глубокого и резкого, почти пронзительного.

— А я страшно боюсь лошадей. Правда, Эндрю? — продолжила девушка.

— Да, да, конечно, — поспешно поддакнул он и ласково добавил: — Но я обещаю… обещаю научить тебя любить этих славных животных.

Услышав этот интимный, вкрадчивый тон, Рода опять начала буравить свою соперницу черными зрачками.

— Я и подумать не могла, что вы, мисс Хьюстон, не можете сидеть в седле. Для меня и Эндрю это так же естественно, как дышать, ходить по земле, разговаривать.

— Не могу сказать, что меня сильно прельщает такой способ времяпрепровождения, — заметила Кара. — Когда мы учились в школе, Мойра обожала уроки верховой езды, а я, признаться, всячески избегала их.

— Ммм… Вероятно, это были дополнительные занятия, — презрительно усмехнулась Рода. — И они, полагаю, стоили недешево.

— Возможно, — просто согласилась Кара, — но я всегда считала, что верховая езда и женственность не слишком сочетаются. — Ее темные бархатные глаза с нежностью взглянули на Эндрю. — Хотя, должна сказать, мне очень нравится смотреть, как в седле сидит мужчина. Например, Эндрю.

— Я и учитель неплохой, — похвастался он. — Уверяю тебя, если ты научишься верховой езде, твоя женственность нисколько от этого не пострадает. — Его глубокий голос неожиданно дрогнул, и щеки Кары покрылись легким румянцем.

— Что ж, — торопливо пробормотала она, — как только мы поженимся, я сразу же возьму у тебя несколько уроков.

— Ловлю на слове. — Эндрю повернулся к хозяйке дома: — Рода, тебя мы берем в свидетели.

— После того, как вы поженитесь… — Бледно-голубые глаза бросили отчаянный взгляд на Эндрю, и Кара вдруг почувствовала что-то вроде жалости к этой хитрой и в то же время нелепой женщине. — До свадьбы осталось больше недели…

В дверь громко постучали, и в комнату вошла та же пожилая служанка.

— Ленч готов, мадам.

Женщина шагнула к креслу своей госпожи, чтобы помочь ей встать, но Эндрю оказался проворнее: он подскочил к Роде, подхватил ее на руки и поставил на пол.

— О! — со счастливой улыбкой воскликнула Рода. — Ты гораздо сильнее Бетти.

— Надеюсь, что так, — сухо проговорил Эндрю и, с улыбкой повернувшись к Каре, взял ее под руку.

Гостиная находилась в другом крыле дома. Чтобы жаркие солнечные лучи не проникали в комнату, на окнах были опущены все жалюзи, поэтому здесь царил таинственный, холодноватый полумрак. Сияющие фарфоровые тарелки и серебряные вилки, ножи и белоснежные накрахмаленные салфетки придавали гостиной торжественно-официальный и в то же время безликий, стандартный вид.

— Может быть, чуть приоткроем окна, Рода? — спросил Эндрю, усадив хозяйку во главе стола.

Та со вздохом сожаления позволила впустить свет в свое ледяное царство.

— Я знаю, как ты любишь свежий воздух, дорогой. У меня же от яркого света начинают болеть глаза. Полагаю, мисс Хьюстон, вы, как итальянка, имеете привычку к жаркому солнцу.

— Я лишь наполовину итальянка, — спокойно поправила ее Кара. — И я не была в Италии уже двенадцать лет, миссис Маккензи-Браун. Об этой стране у меня остались лишь детские воспоминания.

— Понятно. — По всей видимости, Рода уже потеряла интерес к этой теме. Она повернулась к Эндрю: — В этом году ты загорел сильнее, чем обычно. Загар очень идет к твоим волосам.

Эндрю вспыхнул, встретившись взглядом со смеющимися глазами Кары.

— Ты не находишь, Рода, что у Кары загар прекрасного оттенка? — спросил он с подчеркнутой выразительностью. Кара покраснела. — Он удивительно подходит к ее карим глазам и черным волосам.

— Мне всегда казалось, что ты предпочитаешь блондинок, — с упреком проговорила Рода, в конце фразы ее голос поднялся до колоратурного сопрано.

Внезапно сгустившаяся атмосфера напряжения была рассеяна вошедшей в гостиную служанкой.

— Прошу прощения, что я мало ем. Мне приходится соблюдать диету. Я так завидую тем, кому не нужно придерживаться строгих ограничений в приеме пищи, — сказала Рода.

— Да, все эти диеты… Это слишком сложно, — заметил Эндрю, — особенно если учесть то обстоятельство, что миссис Кумминз — редкостный повар.

— Благодарю, — улыбнулась Рода, принимая этот комплимент на свой счет. — А вы умеете готовить, мисс Хьюстон?

— Да, конечно. Мне нравится готовить. А вам?

Миссис Маккензи-Браун так взглянула на Кару, словно та задала ей неприличный вопрос.

— Господи, разумеется, нет! — воскликнула она. — У меня никогда не возникало такой необходимости и, смею надеяться, не возникнет и в будущем.

— Думаю, вы можете обмениваться уроками, — шутливо проговорил Эндрю. — Уроки верховой езды в обмен на уроки кулинарии.

Кара весело рассмеялась, но миссис Маккензи-Браун сурово нахмурилась — сценарий ленча выскользнул из-под ее контроля, началась импровизация, что не было предусмотрено ее планом.

Отъезжая от большого каменного дома, Кара вдруг заметила Джеймса, который как раз выходил из церкви. Она махнула священнику рукой, и Эндрю пришлось заглушить мотор.

— Добрый день, — заулыбался Джеймс Макки, подойдя к ним. Он явно пребывал в прекрасном расположении духа. Испытующе посмотрев на Кару, священник спросил: — С тобой все в порядке, Кара? Надеюсь, к тебе уже вернулись силы после той изнурительной прогулки? — Он бросил выразительный взгляд на дом Роды. — Визит вежливости?

— Отвечаю «да» на все твои три вопроса, — засмеялась Кара. — Со мной все в порядке, Джеймс. Спасибо.

— Навещали нашу больную? — задал вопрос Джеймс, и Эндрю сразу помрачнел.

— Она пригласила меня и Кару на ленч, — объяснил он. — И я даже рад этому, хотя некоторые ее замечания заставляли меня краснеть.

— Тебя? — недоверчиво прищурился Джеймс. — Уточни, пожалуйста, — тебя или Кару?

Эндрю виновато взглянул на девушку и улыбнулся.

— Мне пришлось тяжелее. А Кара отлично держит удар. Собственно говоря, именно она выиграла сегодняшний бой.

Джеймс и Кара удивленно переглянулись. Джеймс пришел в себя первым.

— Не зайдете на минутку ко мне? Я хочу кое о чем тебя спросить, — обратился он к Эндрю. — Относительно вашего визита.

— Вряд ли ты услышишь от меня что-нибудь интересное, — стал было возражать Эндрю. — Ленч как ленч, ничего особенного.

— Ах, какая жалость! — улыбнулся священник. — А то можно было бы распустить какой-нибудь забавный слушок. В последнее время здесь стало что-то слишком тихо — никаких происшествий. Такая скучища…