Визионер: Бег за тенью - Женя Гравис

Хотя попался один интересный, с разными глазами. Люблю таких… отстранённых.

– Так ты из этих, суфражисток? – перевела Соня разговор с рискованной темы. Уж не на Митю ли эта американка глаз положила?

– Они тоже устарели, – махнула рукой девушка. – Теперь в Америке феминистки. Избирательное право – это хорошо, но есть же свобода личности, доступ к образованию, к распоряжению доходами. А если я не желаю выходить замуж? А если хочу носить штаны?

– В войну женщины штаны носили – и ничего, никого не возмущало, – заметила Соня.

– Вот именно! А сейчас снова пытаются вернуть старые порядки. Сплошное лицемерие. Да бог с ними. Что я всё о себе. А ты чем увлекаешься?

Наконец-то «сыщице» Загорской подвернулся шанс тоже произвести впечатление на новую знакомую и рассказать про своё участи в раскрытии преступления.

– С ума сойти! – ахнула Полина, выслушав историю про серийного убийцу. – Вот это, я понимаю, мужское занятие. Уважаю. Значит, ты на балу тоже по делу?

– Можно и так сказать, – замялась Соня, вспомнив, что, в общем-то, ничего полезного для расследования она сегодня не узнала. – Мы подозреваем, что на балу душегуб выберет новую жертву. Цветочную царевну. Пока есть две самые вероятные кандидатуры – княжна Киприани и… извини, ты.

– Ха! – рассмеялась предполагаемая жертва. – Пусть только попробует. Тоже мне маньяк. Смотри! – Полина задрала подол платья и вытащила засунутый за подвязку чулка крохотный пистолет, инкрустированный перламутром. – Кольт «Вест-Покет», шесть патронов. Маленький, зато стреляет без промаха. Я в тире выбиваю десять из десяти. Ваш убийца на выстрел не подойдёт.

– Твой отец знает, что у тебя есть оружие? – ужаснулась Соня.

– Он мне сам подарил. В Чикаго, знаешь ли, в последнее время было неспокойно. Сухой закон, гангстеры…

Таких необычных девушек Соня ещё не встречала и в этот момент поняла, что встретила родственную душу – ещё более смелую и дерзкую. Остаётся лишь надеяться, что полиция её защитит. С двумя первыми жертвами Софья знакома не была, а с Машей Барышкиной – лишь вскользь. Конечно, их всех было очень жалко. Но, по правде говоря, не настолько жалко, как потенциальную подругу. Нет, Визионеру такая увлекательная персона достаться не должна.

Заручившись обещанием обязательно встретиться ещё, Софья, покидая дамскую комнату, задержалась в дверях:

– Слушай… А что ты сказала княжне Тамаре? Тогда, в самом начале?

– Что она похожа на торт.

Девушки синхронно расхохотались. А ведь и вправду! Ну, и насмешница эта Полина.

* * *

Бал продолжался. За окнами чернела ночная Москва, завывал ветер и бились в стёкла редкие снежинки. А в нарядной зале разгорячённые дамы и кавалеры, наскоро отужинав, продолжали кружиться и отплясывать. Самое старшее поколение незаметно подрёмывало в полутёмных нишах и курительных комнатах. Анна Петровна, убедившись, что дочь ведёт себя благопристойно и не уделяет каждому кавалеру более двух танцев подряд, отошла в буфетный угол побеседовать с подругами.

– Дотошная Зубатова меня снова подкараулила, – сообщил Митя Соне после очередного танца. – Ты была права, старушка очень любознательна и догадалась, что никакой я не дворянин. Но сказала, что не выдаст и даже может помочь.

– Иногда мне кажется, что Дарья Васильевна немного не в себе, – призналась Соня. – Это ведь она мне про Машу Барышкину рассказала. Очень странные вещи. Зубатова считает, что Визионер – это дьявол, который собирает души.

– И мне то же самое сообщила. Мол, общалась с духами предков, и те выдали ей предостережение.

– Ей-то чего опасаться? В календаре старушек нет.

– Я и предложил назвать имя, возраст и особые приметы дьявола. Если действительно хочет помочь.

– А она?

– Сказала, что мне надо сначала разобраться с собственными демонами. Мол, не одолеешь их – не одолеешь душегуба. Как колдунья из детской сказки, ей-богу.

– У тебя есть демоны? – рассмеялась Соня.

– Некоторым так казалось, – Митя почесал шрам на брови.

– Глупости всё это. Вот и подумаешь: может, не стоит жить до ста лет? Не могу себя представить такой же древней.

– Я бы не думал об этом ещё лет сорок, по крайней мере. И уж точно не на весеннем балу. Здесь такой… цветник. А нужный цветок до сих пор не определён.

Сыщик рассеянно поддел ботинком пожухлый тюльпан, валяющийся на полу. Паркет, зеркально блестевший ещё несколько часов назад, был усеян помятыми лепестками. Митина бутоньерка, как и Сонины незабудки в волосах, пока ещё стойко держались.

– Чуть не забыла, – спохватилась Соня. – Я же познакомилась с Полиной Нечаевой. Она очень необычная и совсем не высокомерная.

– Ты же не рассказала ей про расследование?

– Ой!

Софья сделала вид, что очень внимательно изучает рассыпанные цветы.

– Соня…

– Она такая милая. А если её хотят убить? Лучше знать заранее, чтобы суметь себя обезопасить.

– Такая новость уже сама по себе способна «убить» барышню. Или вызвать обморок, по крайней мере. Не все же такие… подготовленные, как ты.

– О, поверь мне, Полина не их тех, кто падает в обморок. Она способна за себя постоять. И всё-таки я хочу тебя попросить. Вы же присмотрите за ней, да? Чтобы ничего не случилось.

– Ну, конечно, присмотрим. Это наша работа. Соня, не переживай. С Полиной Нечаевой всё будет хорошо. Как и с княжной Тамарой. Если мы когда-нибудь дождёмся этой церемонии…

– Смотри, кажется, сейчас будет награждение! Давай подойдём поближе.

Музыка стихла. Гости собрались в центре и сосредоточились. Тучный и солидный церемониймейстер в белом фраке поднялся на сцену, прокашлялся и изрёк торжественным басом:

– Дамы и господа! От всей души благодарю оргкомитет за устроительство этого замечательного праздника, а вас за принятое приглашение. Рад приступить, так сказать, к кульминации бала и вручению цветочной короны для самой очаровательной барышни этого вечера. И, несмотря на то, что все девушки, безусловно, прелестны и хороши собой, оргкомитет выбрал одну, по их мнению, самую обворожительную и достойную называться цветочной царевной. И это… – распорядитель открыл золотой конверт, публика притихла. – Полина Нечаева!

Гости захлопали. Мужчины весьма бурно, дамы – крайне сдержанно. Кто-то с задних рядов даже залихватски засвистел, на него тут же зашикали. Рядом с ведущим возник мальчик с красной подушкой, на которой лежала корона с фиолетовыми сапфирами, ажурными цветами и листьями.

– Мадмуазель Полина! – призывал со сцены толстяк. – Прошу вас! Поднимайтесь