Незнакомцы в поезде - Патриция Хайсмит

— Никому есть не хочется? — спросила Анна. — Решайте сейчас, вот последний магазин, дальше ничего не будет до самого дома.

Есть никто не хотел.

— Я надеюсь, что вы хотя бы раз в год будете приглашать к себе на ужин, — заметил отец Анны. — Угощать нас утками и перепелами. По слухам, в этих местах неплохая охота. Гай, вы стрелять умеете?

Анна повернула на подъездную дорожку.

— Да, умею, — наконец выговорил Гай, дважды заикнувшись.

Сердце бешено колотилось, гнало спасаться бегством, словно Гай мог успокоить его, лишь побежав без оглядки.

Анна улыбнулась ему и прошептала, остановив машину:

— Тебе нужно выпить. На кухне есть бренди.

Она положила ладонь ему на запястье, и Гай инстинктивно отдернул руку.

Он знал, что она права, но все равно не собирался пить ни капли.

Миссис Фолкнер шла рядом с ним по лужайке.

— Дом великолепен, Гай. Вы вправе им гордиться.

Гай кивнул. Дом закончен, можно полюбоваться им воочию, а не мысленно рисовать контуры на коричневом комоде гостиничного номера. Анна хотела положить в кухне плитку в мексиканском стиле. В ее гардеробе было столько всего мексиканского — пояс, сумочка, сандалии-гуарачи. Вот и сейчас из-под твидового пальто выглядывала длинная вышитая мексиканская юбка. Гай думал, что нарочно поселился тогда в мрачном отеле «Монтекарло», чтобы лицо Бруно на фоне коричневого комода преследовало его всю оставшуюся жизнь.

До свадьбы остался месяц. Еще четыре пятничных вечера, и Анна будет сидеть в большом зеленом кресле у камина, будет звать его из мексиканской кухни, они будут вместе работать в студии наверху. Какое он имеет право обрекать ее на свое общество? Гай размышлял об этом на пороге спальни, краем сознания отметив, что обстановка в ней довольно захламленная. Анна упоминала, что хотела бы видеть спальню старомодной, никакого минимализма.

— Не забудь сказать маме спасибо за мебель, — шепнула ему Анна.

Да, конечно, гарнитур из вишневого дерева… Анна говорила ему об этом за завтраком. На ней в тот момент было черное платье — то самое, в котором она пришла к Гаю от Хелен Хэйберн на рассвете и увидела бинты и царапины… Гай пропустил момент, когда следовало поблагодарить за подарок, а потом стало уже поздно. Наверняка Фолкнеры видят, что с ним что-то не так. Это всем на свете видно. Он лишь получил отсрочку, временную передышку, но скоро на него обрушится кара и превратит в прах.

— О чем задумались, Гай? О новой работе? — спросил мистер Фолкнер, предлагая ему сигарету.

Гай не заметил его на боковом крыльце, когда выходил. Словно оправдываясь, он достал из кармана сложенный чертеж и принялся объяснять. Мистер Фолкнер внимал с увлеченным видом. Гай смотрел на его густые, каштановые с проседью брови, глубокомысленно сдвинутые над переносицей, и думал: «Он совсем меня не слушает. Он просто хочет рассмотреть черное пятно вины, которое теперь меня окружает».

— Странно, дочь об этом даже не обмолвилась.

— Я хочу сделать ей сюрприз.

— А… — Мистер Фолкнер усмехнулся. — Свадебный подарок?

Потом родители Анны взяли автомобиль и поехали в магазин за сэндвичами. Гай устал от дома и позвал Анну прогуляться.

— Минутку, — отозвалась она. — Подойди сюда.

Она стояла у большого каменного камина. Положив руки Гаю на плечи, Анна заглянула ему в лицо — слегка настороженно, но все еще светясь от гордости за их прекрасное новое жилище.

— Ты как-то осунулся. — Она провела пальцем по его щеке. — Ну ничего, я тебя откормлю.

— Мне просто надо поспать, — пробормотал Гай.

Он говорил ей, что в последнее время приходится работать до глубокой ночи. Мол, как Майерс, набрал много мелких заказов, чтобы подзаработать.

— Милый, зачем ты так переутомляешься? У нас вполне хватает денег. Что тебя тревожит?

Она уже раз пять спрашивала его, не в свадьбе ли дело? Может, он не хочет на ней жениться? Если бы она спросила еще раз, Гай вполне мог ответить, что так и есть. Но он знал, Анна не задаст этот вопрос здесь, перед их камином.

— Ничего, — быстро произнес он.

— Тогда не мог бы ты работать поменьше? — попросила она с умоляющим видом и обняла его в порыве радости и предвкушения.

Механически — отметив про себя, что не вкладывает в это никаких эмоций, — Гай коснулся губами ее губ, потому что так было надо. Он не целовал ее очень давно и знал, что от нее не укроется малейшее изменение в поцелуе.

Она ничего не сказала, и Гай понял: случившаяся с ним перемена так велика, что Анна просто не нашла слов.

30

Гай прошел через кухню к двери черного хода.

— Невежливо с моей стороны заявиться в гости именно в тот вечер, когда у кухарки выходной.

— И что же тут невежливого? — Миссис Фолкнер угостила его стебельком сельдерея, который мыла в раковине. — Разве что Хэйзел расстроится — упустила возможность порадовать вас своим бисквитом. Придется довольствоваться тем, что печет Анна.

Гай вышел во двор. Еще ярко светило солнце, но от ограды из штакетника на клумбы с ирисами и крокусами уже падали длинные тени. За волной зеленой травы виднелась макушка Анны с собранными в конский хвост волосами — у ручья, где они не раз вместе рвали мяту и водяной кресс. Ручей бежал из леса, где Гай когда-то дрался с Бруно. Он напомнил себе, что Бруно из его жизни исчез.

К дому подъехал аккуратный черный автомобиль мистера Фолкнера и медленно вкатился в открытый гараж. «Что я здесь делаю?» Гай чувствовал, что обманывает всех, даже чернокожую кухарку, которая любила печь для него бисквиты, потому что он однажды их похвалил. Гай шагнул в тень грушевого дерева, чтобы не попасться на глаза ни Анне, ни ее отцу. Если он исчезнет из жизни Анны, заметит ли она потерю? У нее полно друзей, она общается и с друзьями Тедди, и это сплошь достойные молодые люди, которые играют в поло и самую малость в казино, получают работу в отцовских компаниях и женятся на прекрасных девушках, украшающих собой загородные клубы. Анна, конечно же, не из таких, иначе она бы не обратила внимания на Гая. Она не из тех юных созданий, которые работают пару лет и завершают карьеру, выйдя замуж за достойного молодого человека. Но разве Анна не стала бы той, кто она есть, без Гая? Хотя она часто говорила, что черпает вдохновение в его целеустремленности, она была так же талантлива до встречи с ним, так же настроена на успех, разве не смогла бы она достичь высот и без него? И разве не встретился бы ей другой мужчина, который, в отличие от Гая, был бы ее достоин?

Гай зашагал к невесте через лужайку.

— Я почти закончила, — крикнула ему Анна. — Ты чего так долго?

— Спешил как мог, — ответил Гай, потупившись.

— Как же, десять минут подпирал там стены.

Гай увидел плывущий по течению стебелек кресса и подхватил его, ловко, как опоссум.

— Я подумываю устроиться на работу, — сообщил он.

Анна подняла на него изумленный взгляд.

— Устроиться? В смысле — в фирму?

Гай кивнул, отводя глаза.

— Да, по-моему, разумно. Постоянная работа с хорошим жалованьем.

— Постоянная? — Она усмехнулась. — У тебя еще год уйдет на больницу!..

— Ну, мне же не придется весь год сидеть за кульманом.

Анна поднялась с земли.

— Ты из-за денег? Потому что не берешь платы за больницу?

Гай отвернулся и сделал большой шаг вверх по мокрому берегу.

— Не совсем, — выдавил он сквозь зубы. — Ну, может отчасти.

Он давно решил вернуть департаменту здравоохранения свой гонорар.

— У нас нет особой нужды. Мы ведь все обсудили. Ты вполне можешь поработать безвозмездно.

Мир затих и прислушивался. Гай смотрел, как Анна убирает прядь волос с лица, оставив на лбу грязную полосу.

— Я ненадолго. На полгода, может, даже меньше.

— Но зачем?!

— Мне так хочется!

— Почему тебе так хочется? Почему ты делаешь из себя мученика?

Гай молчал.

Заходящее солнце опустилось ниже крон деревьев и вдруг озарило их с Анной ярким сиянием. Гай сощурился, пряча глаза за нахмуренными бровями. На одной из бровей у него белел шрам, этот шрам всегда будет напоминать о том, как он продирался через лес той ночью. Гай пнул носком ботинка вросший в землю камень. Пусть Анна думает, что работа в фирме — следствие его депрессии после завершения «Пальмиры». Пусть думает что хочет.

— Гай, я тебе очень сочувствую.

Он обернулся.

— Сочувствуешь?

— Да. Я догадываюсь, в чем дело.

— В смысле?

Он глядел на нее, держа руки в карманах. Анна ответила не сразу.

— После окончания «Пальмиры» ты сам не свой. Возможно, ты этого даже не осознаешь… но, в общем, я считаю, что все дело в Мириам.

Гай отпрянул.

— Нет! Нет, она тут ни при чем! — воскликнул он горячо.

— Послушай меня, — произнесла Анна тихо и четко. — Может, на самом деле ты не так хочешь нашей свадьбы, как себя убедил. Если передумал, лучше признайся. Мне будет легче принять такую правду, чем твое намерение устроиться в фирму. Если хочешь отложить свадьбу или вообще ее отменить, говори честно, я переживу.