Песнь третья, О Троне и Дороге в неивестность - Тиа Атрейдес

Отброшенный гневной рукой фолиант полетел в угол, присоединившись к куче неудачливых собратьев. Вслед за ним отправился и пергаментный свиток, наполовину исписанный каллиграфическим почерком.

— Эй, ты! Что стоишь? Приберись! — шикнул Придворный Маг на трясущегося в углу раба.

Не обращая больше внимания на окружающее, Рональд открыл следующий том и принялся за поиски. Ругаться и злиться на несносную девчонку и её прихвостней ему давно уже надоело, как и срывать злость на прислужниках. Опять таки, изводить прихоти ради последнего оставшегося в живых раба… кто тогда убираться будет? Пока ещё Биун новых доставит.

После вчерашней почти личной встречи с Лунным Стрижом пришлось пересмотреть все планы. Этот негодник ко всему прочему оказался ещё и Светлым магом приличного потенциала. Глупым, необученным, но с очень редким сочетанием стихий — жизнь, смерть и искусство. Это в полной мере объясняло его невероятное везение, но против опытного, могучего Темного любое везение — пыль и тлен. Оставалось только подобрать ключик к демонову артефакту. Как бы принцесса не была молода и глупа, без надежной защиты она своего менестреля из башни не выпустит. Ну да не бывает такой защиты, чтобы при должном умении и таланте её не взломать. И магистр упорно рылся в своей обширной библиотеке в поисках подходящих методов, понося сквозь зубы дурака-гнома, так и не научившего девчонку делать артефакты правильно и писать на них руны, а не демоны знают что собственного изобретения. Ничего похожего на каракули, украшающие ошейник, ни в одной книге так и не отыскалось. Так, нечто похожее, местами.

От изучения очередного трактата Рональда отвлекло возмущение магических потоков. Ну, разумеется! Опять в Закатной Башне кутерьма! Придворный Маг прислушался к происходящему и чуть не подпрыгнул. Неужели ему повезло? Неужели эта мелкая самонадеянная недоучка решилась на Ритуал Соединения Судьбы? Она что, не понимает, чем это ей грозит? Сказочная дурь.

Не тратя драгоценных мгновений попусту и не надеясь на авось, Рональд быстро ухватил за шиворот описавшегося от страха раба и поволок к алтарю. Пара взмахов обсидиановым ножом, заклинание Извращенной Сущности, четыре нарисованных свежей кровью знака и горячее сердце в центре камня… три секунды, и магистр был готов. Вмешаться в момент завершения ритуала, что может быть проще и надежнее? Защита с Закатной Башни слетела, — современная магия не выносит Древних слов, — принцесса наверняка в трансе и ничего не поймет.

Рональд тщательно сплетал иллюзии со страхами и ненавистью, наваждения с болью и обидами, мороки с гневом и горем. Напитывал их клочьями жизненной силы жертвы, пропускал ядовитые наконечники призрачных стрел сквозь пламя Темного божества, натравливая вечноголодную бездну на две лакомые юные души. И с трепетом предвкушения следил за полетом черно-фиолетовых змей к двум глупцам, осмелившимся обратиться к коварному волшебству фей.

Прекрасное наваждение рассеялось, растворилась в шелесте ветвей за окнами волшебная мелодия, магический круг снова притворился обыкновенным камнем. Только странное чувство завершенности и легкое покалывающее тепло магического браслета напоминало о совершившемся ритуале. И отсутствие второго амулета, переместившегося на руку Шу. Как, когда — Хилл и не заметил. Одинаковые браслеты почти потеряли вещественность и казались скорее рисунками, нежели артефактами. Изменился и их вид — в знакомую вязь рун вплелись извилистые линии, напоминающие растительный узор. И ещё нечто новое он обнаружил в себе и в мире. То, что раньше казалось ему всего лишь воздухом, вдруг стало одушевленной стихией — игривой, изменчивой, трепещущей от переполняющей энергии, сияющей голубоватыми струями и потоками, завихрениями и омутами. И в голубом — крохотные капельки насыщенного синего, текучего и пластичного, податливого и неизменного. И ещё — в отдалении чувствовались пульсации фиолетовых оттенков. Разной плотности, живые, мерцающие, переплетающиеся между собой, связанные тончайшими запутанными и в то же время такими понятными и логичными нитями взаимодействий. А напротив него — самый яркий сгусток и голубого, и синего, и лилового, и золотого с вкраплениями черного и белого.

— Шу? Что это? — Хилл растерялся. Мир изменился до неузнаваемости, наполнился новыми ощущениями, о смысле которых он мог только догадываться.

— Кажется, теперь я знаю, как выглядит твоя реальность, — Шу улыбнулась и коснулась его руки. — Подарок фей… наверное, он скоро исчезнет…

— Красиво… и как ты в этом не путаешься?

— Не представляю, как я не путалась бы без этого. А мне нравится магия Искусства. Никогда не думала, что мир может быть настолько прекрасен… — на её лице был написан восторг. Словно впервые увидев, она разглядывала его, проводила пальчиками по рукам, плечам.

— А мне кажется, что я могу летать без крыльев, как ветер. И знаю, кто и о чем думает, — Хиллу странно было не просто улавливать эмоции и видеть цвета, но и слышать и чувствовать мысли. И её, и стражников внизу, и несметного числа людей во дворце. И даже смутные и загадочные образы, исходящие от птиц… Хилл схватился за голову, которая, казалось, сейчас треснет от напряжения и боли. — О, боги… ну и подарочек.

— Это пройдет, — Шу хихикнула. — Просто не обращай на это все внимания.

— У… и на запахи тоже?

— На запахи особенно.

— Вот так лучше, — он довольно вздохнул, прижавшись лбом к прохладной ладони. Голова кружилась, будто после кувшина вина, странные образы, эмоции и ощущения захлестывали и с шелестом отступали, чтобы тут же вернуться.

— А ты, оказывается, ещё и воришка?

— Ошибки молодости, — Хилл смутился. — Так, мелкие детские шалости…

— Хорошенькие шалости. Спереть чумную заразу, изготовленную Рональдом?

— Серьезно? Ну, если бы я знал…

— То что?

— Тем более бы спер, — он засмеялся и привлек Шу к себе. — А что, магические круги все такие самостоятельные?

— Понятия не имею. Вообще-то, до сих пор и эта каменюка вела себя вполне прилично. Ты его очаровал, не иначе.

— Это и был тот ритуал, который ты хотела испробовать?

— Нет, — Шу замолкла и потупилась.

Поглаживая доверчиво прижавшуюся к нему возлюбленную, Хилл постепенно успокаивался. Эйфория схлынула, и он задумался о происшедшем. То, что казалось таким правильным минуту назад, представало в несколько другом свете. Супруг принцессы? Боги, да разве он просил? Нет, конечно, он бы не против, когда-нибудь… потом. Может быть, через год, или два… но сейчас? Вот так, сразу? И благородное звание, и должность при дворе, и в ближайшем будущем титул… зачем?