Любовь с последнего взгляда - Ведрана Рудан

Эй, господа, мне бы хотелось, чтобы серое пюре под серыми ногами моего серого скакуна расступилось и я смогла бы еще раз увидеть моего любовника, увидеть, как он улыбается, обнажая маленькие, кривоватые здоровые зубы! Эй, судьи! Неужели у мертвецов нет права на какое-нибудь желание? Я никого и ничего не вижу, меня тошнит, мне плохо, плохо мне! На помоооощь!

Если бы я чего-то стоила, я бы его бросила. Я много лет думала, я не вру, я вообще редко вру, во всяком случае, сейчас я не вру, короче, я думала, если я стану хорошей, если я стану лучше, если я стану самой лучшей, если я стану такой, какой должна быть, он тоже станет лучше. Я ему докажу! Я могу стать совсем другой! Я не такая, как он думает. Я хорошая мама, я умею готовить, и стирать, и слушать, и молчать, и трахаться без неуместных вздохов и неправильных движений. Сиськи у меня обвисли после кормления, но существуют кремы, да, я худая, но я отъемся, нажрусь хлопьев, я буду поливать их медом, буду есть печенье и шоколад без орехов, у меня на орехи аллергия, заедать все персиками в сиропе, консервированными. Я, я имею в виду по своей сути, шлюха. Все женщины, в сущности, шлюхи и хорошие актрисы, но я изменюсь, я вырву из себя свою блядскую сущность, я вставлю на это место настоящую, нормальную женщину. О, как ты удивишься и изумишься, дорогой мой, когда в один прекрасный день увидишь меня такой, которая уже совсем не то, что я сейчас! О, как ты вздохнешь, увидев меня, Настоящую Женщину! Другую, лучшую, более умную, собранную. Я не буду больше плакать, ходить по врачам, болеть, кричать, расчесывать до крови свербящую от аллергии грудь, не буду срать кровью, бросать в стену телефонную трубку после разговора с тобой, не буду валяться у тебя в ногах и просить: скажи, что мне делать, что мне делать, помоги мне! Я буду хорошей, дорогой мой! Люди этого не понимают, они считают, что жизнь устроена просто — он тебя бьет, ты от него уходишь. А почему он тебя бьет? В его глазах я видела ничем не замутненную, огромную, ледяную ненависть. А такая ли я, какой должна быть?! Может ли кто-нибудь так ненавидеть и быть таким злым без причины?! Я хотела получить ответ на главный вопрос моей жизни: что я должна в себе изменить, чтобы ты любил меня, дорогой мой? Я в мыслях переигрывала все свои ошибочные ходы, а потом пялилась на доску. Целыми днями. Целыми ночами. Курила, хотя поклялась, что брошу?! Пила холодный кофе, а холодный кофе мне вреден?! Сказала его старухе, что он укусил меня за левую ногу, хотя мы договорились, что я об этом говорить не буду?! Болтала во время обеда?! Впустила в дом кошку, хотя у меня аллергия на кошачью шерсть?! Пошла на корпоративный ужин по случаю Дня радио и осталась веселиться на всю ночь?! Я шлюха или я мать девочки, которая осталась дома с гнойной ангиной под присмотром его матери?! В городской кофейне смеялась с главным музыкальным редактором?! Этот парень мне в сыновья годится?! Об этом я не подумала?! У него стресс из-за работы? Поэтому он часами не может кончить? Мне не надо было подниматься с пола, выплевывать его мягкий хер и говорить, что у меня устали колени. Какому мужчине приятно такое слышать. Поэтому он и вскипел.

Но, с другой стороны, господа, если говорить честно, если говорить правду и только правду, я вовсе не была святой. Ребенок рос где-то возле меня, толком я его и не видела, я трахалась с чужим мужем… Правда, мы с ним расстались. Я не выдержала напряжения. Когда я трахалась с любовником, то дрожала от страха, что муж ворвется в комнату или застанет нас в автомобиле, а когда трахалась с мужем, то представляла себе любовника. Мы разведемся, мы разведемся, мы разведемся, повторял мой любовник. Разведись, сказала я. После вас, сэр, сказала я. Мы сидели в кафе в Городском собрании, сюда мой муж не заходил никогда. Здесь бывали сотрудники аппарата городской власти и журналисты. В этом буфете подавали самый лучший и самый дешевый в городе кофе, там были зеркальные окна до пола и можно было смотреть, как идут люди по главной улице. Улица была как на ладони, ты видишь всех, а тебя не видит никто, приятное чувство. Однажды я увидела мужа, он плыл через толпу с высоко поднятой головой, через руку перекинут берберри, топ, топ, топ, он смотрел вдаль, красивый мужчина, высокий, крупный, агрессивно прекрасное животное. Мне было приятно, что этот самец мой. Мне нравились красивые люди, это было сильнее меня.

Оставь своих трех девочек, сними небольшую квартиру и жди меня, когда приду, тогда приду, сказала я любовнику в тот день в кафе Городского собрания. А если ты не придешь, сказал он. Если не приду, ты все равно ничего не потеряешь, избавишься от жены, на которую у тебя и так почти никогда не встает, и начнешь новую жизнь. На такое у меня яиц нет, сказал он, я не могу жить один, при таком раскладе ты на меня не рассчитывай, я не герой, который способен на поступок из-за принципов. От жены я смогу уйти только к тебе, твоя пизда будет для меня алиби и длительным источником вдохновения. А так, сам, никогда. Я не сказала ему, что я не пизда, а человеческое существо, почему ты видишь во мне только пизду, в общем-то мне было на это наплевать. Мне понравилось, да, именно очень понравилось, что одна моя совсем небольшая пизда может разбить несколько жизней, укутать в траур другую пизду да еще и заставить рыдать две маленькие, невинные детские пиписьки! Мне нравилась сила, которую я обрела и которой раньше у меня не было. Есть кто-то, кто из-за моей пизды и из-за меня, пизды, готов сжечь за собой мосты. Ха! Да, это прекрасное чувство! Не могу, сказала я, он меня убьет. Успокойся, сказал он, я тоже мужчина. Снял пиджак, закатал рукав своей светло-голубой рубашки и продемонстрировал бледный бицепс правой руки. Я рассмеялась: у тебя никаких шансов, твоя рука по сравнению с его рукой это косточка цыпленка по сравнению со свиным окороком, сказала я, сделав ударение на слове свиной. Хахаха, засмеялся мой любовник, показывая зубы, ахахахаха. Мне не нравилось, что я с чужим мужчиной разговариваю о своем мужчине как о свинье. Да, он свинья, подумала я, но у меня нет храбрости оставить эту свинью, протянуть руку Куриной Кости и послать на хуй всех, кто, встретившись со мной на улице, до конца моей жизни будет кричать мне вслед: шлюха, шлюха! Не могу, сказала я, не могу. Мы пошли, сначала он, потом я, в ванную комнату мэра города, у нас мэром была женщина. У барменши, которая в кафе варила кофе, был ключ. Мы трахались в ванной комнате, она была в розовых тонах, будь мэром мужчина, возможно, цветовая гамма была бы голубой, на головы мы натянули прозрачные пластиковые шапочки для душа. Не могу даже представить себе, что было бы с журналистами, если бы они про это узнали. Несчастные налогоплательщики! После траханья я обычно душилась ее духами, каким-то «диором»… Я часто видела ее в телевизоре, в новостях. Сидела рядом с мужем и смотрела, как она открывает какой-нибудь новый участок автострады. Что тут смешного, обычно спрашивал меня мой муж, вечно ты скалишься, когда эта сука появляется на экране. Уж очень толстая, отвечала я, ей надо похудеть.