Рождение любви - Ханна Хауэлл

— И что же, вы собираетесь оставить ее у сэра Хью? — спросил Филан. — Вы не представляете, что ее ждет. Он убьет ее, я знаю!

— Нет, парень. Этот человек хочет жениться на Шторм. Ему не терпится получить ее наследство, а заодно и еще кое-что. — Колин заметил, как помрачнел его сын. — Ему нужна живая невеста.

— Невеста — да, но не жена. — Филан закивал, увидев, что его реплика привлекла внимание. — Как только он получит свое, он станет вдовцом. И это еще не все. Вы не знаете этого человека… Он получает удовольствие, только когда истязает женщину. После близости с ним моей кузине смерть покажется избавлением. В Хагалео полным-полно избитых женщин — избитых в его постели.

— Но я же не могу послать за англичанкой отряд, парень. Мои люди не захотят рисковать жизнью ради того, чтобы вернуть дочь нашего врага в постель моего сына. — Колин вздохнул. — Мне искренне жаль, потому что я ее должник, но здесь я бессилен.

— Тогда я сам заберу ее оттуда! Только дайте мне двух лошадей, и я справлюсь.

— И как же ты ее вернешь, Филан? Придешь и скажешь: «Пожалуйста, отдайте мне мою кузину»? — усмехнулся Тэвиш. Он чувствовал горе утраты и пребывал в мрачнейшем расположении духа.

— Нет. Но я знаю, как незаметно пробраться в замок, а потом так же незаметно выбраться оттуда. Только дайте мне лошадей.

Тэвиш вопросительно взглянул на отца. Колин кивнул.

— Значит, ты можешь пробраться в Хагалео незамеченным? — спросил старый рыцарь.

— Да. Но как — я вам не скажу. Это потайной ход, и вам незачем о нем знать.

— Слушай, Филан, — сказал Колин, — если есть способ выкрасть Шторм из Хагалео, если можно проникнуть в замок ничем не, рискуя, тогда я выделю для этого дела несколько человек. — Видя, что Филан упрямо молчит, он нахмурился, но постарался сдержаться. — Мы дадим слово чести, что никогда не воспользуемся этим потайным ходом при нападении на Хагалео. Ну как, парень, согласен?

— Вы клянетесь? Даете слово чести?

— Клянемся, парень.. Если есть возможность без особого риска выкрасть девушку, тогда мы согласны. — Колин оглядел собравшихся в зале мужчин. Все утвердительно закивали.

— Ну что ж, помощь мне не помешает, — проговорил Филан. — В Хагалео есть подземный ход. Он ведет из нижних комнат замка за крепостную стену. Ход прорыт на случай бегства — чтобы женщины и дети могли спастись, если враг ворвется в замок.

— Да, и у нас есть такой… — Колин покачал головой. — Странно, что нам никогда не приходило в голову поискать тайный ход в Хагалео. Ну-ка, парень, садись и рассказывай. Если все сложится удачно, то уже к рассвету девушка будет в Карайдленде.

Тзвиш подумал, что к рассвету — слишком поздно, но промолчал. При мысли о том, что сэр Хью прикоснется к Шторм, у него все внутри переворачивалось, но он изо всех сил старался не выдавать своих чувств. Пока достаточно и того, что он вернет девушку. Когда-нибудь, позднее, сэр Хью непременно заплатит за те издевательства, которые ей пришлось от него вынести. Тэвиш не стал размышлять над своими чувствами. У него не было ни времени, ни желания разбираться в своих переживаниях. На мгновение он пожалел, что не может заглянуть за стены Хагалео и увидеть, что там сейчас происходит, но тотчас же подумал, что это, наверное, к лучшему.

Шторм сидела на кровати у себя в спальне и с деланной невозмутимостью взирала на сэра Хью и леди Мэри. Они были в бешенстве, особенно ярился сэр Хью. Девушка прекрасно знала эту парочку и понимала, что ее упрямство не сулит ей ничего хорошего. И все-таки она упорно отказывалась принять предложение сэра Хью. Как и Филан, девушка догадывалась, что ее супружеское «счастье» будет недолгим. Выйдя замуж за этого негодяя, она подвергнет свою жизнь еще большей опасности. Шторм продолжала отказываться, не поддаваясь ни на уговоры, ни на угрозы. Да, Тэвиш Мак-Лаган — шотландский разбойник и их родовой враг, да, он человек буйного нрава, не способный любить, да, он лишил ее невинности и, сам того не подозревая, завладел ее сердцем, но сейчас он казался ей сущим ангелом.

— Только не говори нам, что ты все еще девственница, — усмехнулась леди Мэри. — Сэр Хью проявляет благородство, по-прежнему предлагая тебе руку и сердце.

— Благородство, как же! — презрительно фыркнула Шторм. — Он зарится на мое приданое, вот и все его благородство!

Хью в бешенстве уставился на Шторм.

— И ты еще привередничаешь, сучка? — прошипел он. — Мы отлично знаем, что ты блудила с сынком Мак-Лагана.

— Ну конечно! А откуда, осмелюсь спросить, у вас такая осведомленность о том, что происходит в Карайдленде?

Леди Мэри пожала плечами:

— Мы получали подробней отчет от женщины, которую ты заменила в постели шотландца.

— Ага, я так и знала!

«Интересно, узнает ли когда-нибудь Тэвиш о предательстве Кэтрин?» — подумала Шторм.

— Я вижу, ты этого не отрицаешь, — сказала леди Мэри. Ей хотелось задать Шторм несколько вопросов, прежде чем сэр Хью даст волю своему гневу.

— А зачем? Даже если бы это было не так, даже если бы я все отрицала, вы бы все равно мне не поверили. Так какая разница, что я скажу? Думайте что хотите. Мне все равно.

— И не трудись отрицать! Можешь вообще ничего не говорить, все написано на твоем лице. — Леди Мэри усмехнулась. — Судя по тому, как бесилась эта презренная женщина, наследник Мак-Лагана — отменный жеребец. Видать, он усердно тебя ублажал.

— У тебя, милая матушка, только одно на уме.

Леди Мэри влепила падчерице звонкую пощечину. Шторм отшатнулась, но смолчала; она по-прежнему смотрела на мачеху взглядом, полным ненависти.

— Скоро все узнают, что шотландцы тебя обесчестили, милая доченька. У твоего порога больше не будут толпиться воздыхатели.

— Ты не можешь выдать меня замуж. Только мой отец имеет такое право. Я не выйду за сэра Хью.

— Черт бы тебя побрал! — рявкнул Хью и ударом кулака повалил Шторм на кровать. — Может, ты уже носишь в своем чреве отродье шотландского ублюдка! Ты не думала об этом, шлюха? — Он рывком поставил ее на ноги. — Этот мерзавец вливал в тебя свое семя, и оно могло прорасти в твоем плоском животике. — Хью ударил девушку кулаком в живот.

Шторм испугалась. Она еще не думала о ребенке, но теперь вдруг вспомнила, что ее сроки давно прошли. К естественному страху перед побоями прибавился страх за ребенка. Что ж, придется отбросить стыдливость. Надо убедить сэра Хью в том, что беременность невозможна. Он все равно изобьет ее, чтобы дать выход своей ярости, но по крайней мере изобьет, не стремясь добиться выкидыша. Возможно, у нее под сердцем зреет новая жизнь — ребенок от любимого человека, — и Шторм решила во что бы то ни стало спасти эту зарождавшуюся жизнь.