Её единственная страсть - Роберта Лэтоу

– Должна вам кое-что сказать. Я очень нуждаюсь в вашей помощи, но не хочу выходить из салона овцой, причесанной под ягненка. Не желаю выглядеть и так, словно меня ежедневно холят по несколько часов. Я хочу выглядеть очень привлекательной, но мне нужен свой стиль, а не обезличенный. Ну вот вроде бы и все. Теперь я в ваших руках.

На лице у Марго появилось такое выражение, словно она получила пощечину. Эдуардо и Гарри улыбнулись друг другу, а потом зааплодировали Дендре. Похожие на медсестер косметологи отвели взгляды от Марго и безмолвно застыли как статуи. Управляющая оправилась от шока встречи с клиенткой, имеющей собственное мнение, и неожиданно улыбнулась:

– Ну что ж, теперь у нас есть цель, к которой надо стремиться. Уверяю вас, миссис Пейленберг, вы выйдете из этого салона очень довольной тем, что увидите в зеркале.

И началась серьезная работа.

Дочерей Пейленбергов не беспокоило, что мать задерживается, – Дендре позвонила в Русскую чайную и предупредила, что будет не скоро. Однако девушки не сводили взглядов с двери. И были вознаграждены тем, что увидели нескольких знаменитостей, в том числе знакомых, которые подошли поприветствовать их, поздравить с награждением отца. На пустом стуле за их столиком лежало несколько газет. Первые страницы занимали фотографии отца – одного, с президентом, с ними, с Эдер.

– Посмотрите! – ахнула Пьета.

Ее сестры уставились на только что вошедшую женщину. Дендре помахала им рукой. Утратившие дар речи, они поднялись и помахали в ответ.

– Какая она красотка, даже не верится, – сказала Эмбер.

– Мама подстригла волосы, и они блестят – такие шелковистые, – восхитилась Дейзи.

– А ее одежда? Вот это да! – воскликнула Пьета.

Дендре подошла к столику. Дочери встретили ее комплиментами и на минуту забыли о газетах, которые машинально сняли со стула и положили на пол.

– Мам, все в зале тебя разглядывают. Ты потрясающая! Почему ты не делала этого раньше? Тебе не было скучно? Тебе самой нравится? Интересно, что скажет папа, когда увидит тебя!

Смеясь, Дендре заговорила:

– Отвечу на вопросы по порядку. Раньше я не делала этого, потому что выглядеть потрясающе не было для меня главным в жизни. У меня не было ни времени, ни денег, ни желания производить впечатление на кого-то, кроме вашего отца, а Гидеон любил меня такой, какая есть. Меня никогда не волновало, какой я кажусь остальным. У меня никогда не было желания тешить себя тщеславием, как сегодня. У меня никогда не было природного чувства стиля. Как-то Луиза Невелсон отвела меня в сторону и посоветовала носить мои платья с золотыми украшениями доколумбовой эпохи и одеваться в меховые шубы, что я и делала.

Было ли мне скучно? Должна признаться, нет, хотя сам по себе процесс наведения красоты долгий и нудный. Думаю, приятнее всего было обхождение и волнение людей, старавшихся подчеркнуть мою индивидуальность, сделать меня как можно привлекательнее. Я впервые в жизни почувствовала себя в центре внимания, и мне это было приятно.

Нравится ли мне, как я выгляжу? Должна признаться, да. Мне нравятся волосы длиной до плеч – теперь можно будет только вымыть голову, встряхнуть ими и дать им высохнуть. Мне нравится цвет, я всегда терпеть не могла те седые пряди. На лице никаких кремов и пудры – мне только подвели глаза, чтобы выглядели побольше. Ну, немножечко румян и помада. В результате – то впечатление, которого я хотела: женщина, не особенно занимающаяся собой, скорее интересная, чем шикарная, определенно изысканная.

– Подожди, пока Эдер увидит тебя, – негромко произнесла Эмбер.

– Да, она будет удивлена, – сухо откликнулась Дендре.

– А где ты купила эти потрясающие кожаные брюки? Как они облегают твою фигуру – блеск!

– Должно быть, стоят кучу денег. Ты наверняка тряслась, мам, когда выписывала чек, – сказала Пьета с улыбкой.

Жакет на Дендре был из той же кожи цвета коньяка, с лацканами из белой персидской мерлушки и таким же подбоем. Он плотно облегал талию, а на ногах были короткие черные сапожки на высоких каблуках. Дендре удивляло, что она не ощущает себя ни шикарной, ни разряженной. Этим она была обязана Эдуардо, прошептавшему ей на ухо: «Отсюда отправляйтесь в магазин Гуччи. Там работает мой друг – Марио. Я позвоню ему, скажу, что вы появитесь до закрытия. Только Марго ни слова, она тут же уволит меня!»

– Думаю, труднее всего было ходить по магазину Гуччи, не глядя на ценники, – совершенно серьезно ответила Дендре.

Девушки рассмеялись, и Дейзи сказала:

– Все та же мама в новой одежде! Хоть ей и пришлось побороться с собой. Надеюсь, завтра ты будешь делать покупки так же, как сегодня?

– О, в этом можешь быть уверена, – отозвалась Дендре.

И почти прекратила игру перед дочерьми, хотя и не хотела этого. Она была уверена: в конце концов девочки поймут, что в ней многое изменилось, помимо новой прически, выщипанных бровей и новой одежды. Поймут еще до того, как она навсегда отвоюет их отца.

Все четверо успокоились, когда принесли второй чайник и еще пирожных. Пьета подняла газеты с пола и с улыбкой протянула их матери. Разговор снова вернулся к вчерашнему празднеству.

Дендре сочла, что фотографии замечательные. При виде их ее сердце забилось от гордости. Она не испытывала зависти, не сердилась, что ее на них нет, лишь легкое раздражение от того, что есть Эдер. Она прочла все заметки одну за другой, хотя дочери продолжали тараторить и почти ее не слушали. Ее дети стали умными, утонченными молодыми женщинами, однако с той наивностью, которая проходит только с юностью. Ни она, ни Гидеон никуда не подталкивали дочерей, однако каждая из девочек нашла свое место в жизни, и все были очень довольны. Каждая, казалось, понимала, что быть дочерью великого человека – привилегия, и девушки были щедрыми, добрыми, не совали нос в необычный образ жизни родителей.

– Я всем сердцем люблю вас и папу. Вы создали для меня лучшую жизнь, о какой только может мечтать женщина. Обещаю, что так будет всегда, и помните об этом, что бы ни произошло. А теперь едем домой. Мы очень задержались, Гидеон будет недоумевать, где мы. На ужин у нас будет говяжья грудинка с кровью, – с улыбкой сказала Дендре.

Глава 12

Только когда такси подкатило к бровке тротуара, Дендре вспомнила об утреннем столкновении. Рассказала ли Эдер Гидеону о ее визите? Приняла ли к сердцу предостережение о том, что случится, если она не уйдет из их с Гидеоном жизни?

Все это пронеслось в ее сознании, когда она услышала голос старшей дочери:

– Мам, мне не терпится взглянуть на лицо папы, когда он увидит тебя.

– И лицо Эмбер, и лицо Хэвера, – пробормотала Дейзи.