Её единственная страсть - Роберта Лэтоу

– Рыкающая мышь. Да, я действительно считала тебя глупой, робкой мышкой. Ты настоящая актриса, Дендре. Одурачила не только меня, но и весь мир искусства.

И еще одурачу тебя и этот мир! Послушай, Эдер, я приехала сказать не только то, что сказала, – я требую, чтобы ты бросила моего мужа или приняла последствия своего отказа. Если ты не уйдешь, я брошу его. Он получит возможность жениться на тебе и, можешь быть уверена, женится, сколько бы ты ни уверяла меня, что не хочешь его в мужья. Видишь ли, Гидеон и любит, и ненавидит быть женатым, но уверяю тебя, больше любит, чем ненавидит. Став его женой, ты лишишься своей индивидуальности, как лишилась я. Его сила оторвет тебя от себя самой, и ты исчезнешь как личность, став его музой, любовницей, наперсницей, критиком, домохозяйкой, матерью его детей. Ты не умеешь стряпать – научишься. Не в ладах со счетами – тебе придется их вести. Веселить – что ж, наверно, ты сможешь делать это лучше, чем я, но у тебя вряд ли получится вести три его дома и три мастерские. Его месяцы отшельничества, необходимость пространства? Тебе придется проводить тонкую грань между тем, когда можно появляться и когда нет, потому что, как сама знаешь, Гидеон не терпит помех, когда работает. Ваш брак постепенно разрушится, и ты потеряешь его, потому что в отличие от меня будешь ставить себя на первое место и соперничать с ним за то, кому носить корону. Нет, я думаю, что тебе лучше оставить Гидеона, или ты горько поплатишься, Эдер, за то, что отняла его у меня.

Дендре, обычно становившаяся подавленной, неуверенной в себе после столкновения с Эдер, едва узнавала себя. Она была настроена решительнее, чем когда бы то ни было, избавиться от соперницы, поражалась собственной силе, не сомневалась, что пойдет на любую крайность, дабы вернуть мужа. Повернувшись, она направилась к двери. Эдер последовала за ней.

– Мы никогда не уступим друг другу, Дендре. Ты совершаешь самую серьезную ошибку в жизни.

Дендре не потрудилась ответить, открыла дверь и вызвала лифт. Когда он подошел, вошла в него, и обе женщины смотрели друг на друга, пока закрывались дверцы.

Дендре глянула на часики. Весь разговор занял пятнадцать минут.

Она стояла на тротуаре перед красной блестящей дверью салона красоты Элизабет Арден. Ее обтекала масса людей, шедших по Пятой авеню. Блестящая толпа успешных, самоуверенных, хорошо одетых людей не вызывала у Дендре замешательства, напротив – усиливала выброс адреналина. Ее забавляло происходящее: все эти люди куда-то шли, что-то делали, суетились, чтобы добавить себе лоска, выглядеть не теми, кем являются, а кем хотелось бы. Забавляло ее и то, что она, Дендре Московиц-Пейленберг, стала одной из них. И она, не сдержавшись, засмеялась.

Никто не обратил на нее внимания, не остановился поинтересоваться, что тут смешного. Ньюйоркцы привыкли к уличным сумасшедшим, воспринимали их как часть городского ландшафта. Прохожие были слишком поглощены своими делами, чтобы интересоваться чьими бы то ни было, даже ради возможности посмеяться. Перед Дендре возник швейцар в униформе, взглянув на нее с высокомерным удивлением, что такая женщина, как она, явно со средними возможностями, лелеет мысль прихорошиться в элитном заведении. Однако распахнул перед ней дверь, и Дендре вошла в иной мир. Первыми ее впечатлениями были: «Это взбитые сливки, розовая и белая глазурь, бархатная лента, страусовые перья, розовое масло, фиалки и ландыши».

У Дендре захватило дух, когда девиз Элизабет Арден «Наш салон красоты превращает вас в очаровательную женщину» бросился ей в глаза. Она еще даже не сняла кожаного пальто с меховым воротником, не сбросила туфель на низком каблуке, однако волшебство началось. Она чувствовала себя красавицей.

Из лабиринта выставленных напоказ аквамариновых, белых, прозрачных, персиковых, серебристых ночных рубашек и неглиже вышла высокая, стройная женщина ее возраста. С черными волосами, белой кожей и ярко-красными губами, одетая в элегантный черный костюмчик, какие нью-йоркские щеголихи носили с тех пор, как. Майнбохер наряжал Уоллес Симпсон.

– Миссис Пейленберг, очень рада видеть вас снова. Ах, вы не помните меня? Мы познакомились несколько лет назад на вернисаже в музее «Метрополитен», – сказала управляющая салоном.

Дендре чуть не подскочила, когда эта дама, щелкнув пальцами, нарушила жутковатую тишину в цокольном этаже. Секретарша кивнула и стала звонить по телефону. Словно по волшебству появился лифт, дверцы раздвинулись. Марго Перриуисл взяла Дендре под локоть и вошла с ней в кабину.

– Значит, вы впервые в этом салоне, хотите проконсультироваться по поводу ухода за вашей внешностью? – спросила Марго.

– Да.

– У вас какое-то конкретное желание?

– Нет, хочу послушать, что посоветуют ваши сотрудники. Я готова к серьезным изменениям внешности, – ответила Дендре.

Дверцы лифта раздвинулись, они вышли. Дендре вновь обратила внимание на тишину, приглушенный свет, приятный любой женщине, толстые ковры на полу. Суета поразительно хорошеньких работниц с идеальными фигурами, в светло-розовых халатах, делавших их больше похожими на медсестер, чем на косметологов, казалось, безмолвно сопровождала Дендре и Марго по пути в отдельный кабинет, заказанный Дендре на весь день. Розовый и персиковый цвета, приглушенный свет, ковры и отсутствие окон вызвали у Дендре легкую тошноту. Она чуть было не бросилась наутек подальше от этой роскоши.

Устроив клиентку в удобном кресле, Марго стала пристально разглядывать Дендре, как и все приходившие специалисты. „Чем внимательнее они изучали ее внешность, тем больше портилось ее настроение. Визажист пришел вместе с парикмахером Эдуардо. Парикмахер взял в руки ее волосы и провел пальцами сквозь длинные черные курчавые пряди. Положил ладони ей на плечи и, глядя в зеркало, улыбнулся. В прикосновении его было тепло, в глазах доброта, и Дендре внезапно осознала, что она в надежных руках.

– Прошу прощения, – мягко сказал ей Эдуардо, – но ваши волосы не совсем в порядке. Слишком длинные. Слишком сухие. От седых прядей нужно избавиться, значит, волосы придется окрасить. Они очень густые, концы посеклись, хотя после стрижки это исчезнет. Брови тоже слишком густые…

– Я ни разу их не выщипывала…

Ей не дали закончить фразу.

– Как «ни разу»! Ну что же, время пришло. Лицо у вас интересное, но вы им совсем не занимаетесь, – заключил Гарри, специалист по макияжу.

Глядя в зеркало на себя в окружении визажиста, парикмахера, косметолога, маникюрши и ошеломляющей Марго, которые едва не потирали от радости руки при виде такой задачи, какую представляла собой она, Дендре повернулась на вращающемся кресле лицом к ним.