Баллада о неудачниках - Юлия Стешенко

Люди провозят то, что им не разрешали провозить. Люди складывают это у себя дома. И кто же они такие? Странствующие монахи?!

— А если этих людей всего лишь попросили отвезти груз по определенному адресу? И они понятия не имели, что именно везут?

— Тогда какого дьявола они бросились на меня с оружием?!

— Потому что ты высадил дверь и ворвался в дом с мечом!

— Если ты была против, зачем пошла туда вслед за мной?!

— А что мне было делать? Ждать, пока тебя на крыльцо по кускам выкинут?

— Я бы справился!

— Да, конечно!

Мы злобно таращились друг на друга через стол, как два кота перед дракой.

— Какая разница, кем они могли быть? Они были преступниками, и мы это выяснили!

— О да! Одному свернули шею, двоих покалечили. А если бы это были обычные слуги? Как бы ты себя чувствовал?!

— Усталым! — грохнул я кружкой о стол. Глина треснула, и малиновый отвар тонкой струйкой потек мне на пальцы.

Ох. Черт. Я же несильно ударил.

Нелепая птица укоризненно смотрела на меня круглым синим глазом.

Вилл молча бросила через стол тряпку. Соорудив из нее плотину, я запрудил липкий ручей и попытался зажать ладонью трещину.

— Давай сюда. Я выброшу, — протянула руку Вилл. Я сидел с этой несчастной чашкой как дурак, с пальцев капала розовая вода.

— А ты ее не заколдуешь?

— Проще выбросить. Я посуду хреново чиню. Минусы узкой специализации. — Вилл выплеснула остатки отвара и с силой швырнула чашку в корзину для мусора. В плетеные стенки ударили осколки.

— Держи, — поставила Вилл передо мной другую чашку, ровного и скучного болотного цвета.

— Скажи мне, у какого гончара ты брала посуду. Я куплю такую же.

— Да хрен с ней. Ты прав, дурацкий был рисунок, — Вилл хмурилась. От этого у нее на лбу у нее проступали две морщинки — одна короткая и одна длинная.

— Нормальный. Красивая птица, честно.

— Ага, с перьями.

Я чувствовал себя виноватым, и это было дерьмовое чувство. Мне нужно было что-то сделать. Прямо сейчас. Немедленно. Склеить эту гребаную чашку. Купить новую. Купить пять новых. Швырнуть в стену вторую чашку — с уродским вишневым цветком. Что-нибудь.

Ну мать же твою. Какого хрена этот мудак лепит такие хрупкие чашки? Чуть стукнешь — и пополам разваливается. Завтра найду этого сукина сына. Найду и весь товар ему об голову переколочу. Сволочь.

— Хорошо, — медленно выдохнул я. — Ладно. Ты недовольна результатом. И что бы ты сделала на моем месте?

Вилл села напротив меня, положила на стол сцепленные руки.

— Проследила бы за домом подольше. Собрала информацию.

— Выяснила, что двое из пяти — слуги, которые, вероятно, ни в чем не замешаны… Отлично. И что дальше?

— Дальше… Постучала бы в дверь и представилась.

Несколько секунд я таращился на Вилл, осознавая весь безграничный идиотизм этого плана.

— Ты… прости… что?

— Представилась бы. Если слуги поймут, что я не грабитель, а страж закона, они не будут участвовать в стычке.

— А если преступники поймут, что ты страж закона, они поднимутся на второй этаж и нашпигуют тебя арбалетными болтами!

Только полный идиот любезно предупреждает врага о нападении. Идиот и самоубийца.

— Я же не говорю, что это более безопасный вариант. Я говорю, что он более правильный.

— Более правильный — это и есть более безопасный!

— Я сюда шла не для того, чтобы свою безопасность обеспечивать! Хотела бы спокойной жизни — научилась бы вышивать гладью!

— Вот лучше и научилась бы! — схватился за новую чашку я, но опомнился и аккуратненько отодвинул в сторону. — Много ты чужой безопасности наобеспечиваешь, если сама подохнешь!

Идеалистка, мать твою. Сэр Персиваль в сияющих доспехах.

У деда моего старший брат был. Весь в идеалах и убеждениях, как дворовый пес в блохах. Отправился в Крестовый поход и помер на корабле от поноса, так и не доплыв до Святой земли. Тело благородного сэра Раймунда выбросили в море, а его младший брат унаследовал титул и земли.

Будешь сражаться за идею — останешься, как дурак, с идеей. Могилы нет, а идея есть.

Вилл смотрела на меня в упор, прикусив губу.

— Это твой выбор — пожал плечами я. — Если уж ты дожила до своих лет и все еще дышишь — наверное, знаешь, что делаешь.

Но присмотреть за тобой нужно. Крестовые походы — паршивая идея. Там умирают часто.

Спать оставалось всего ничего. Восток уже светлел, и в ветвях уже шебуршили, перекликаясь, воробьи.

Хорошо быть птицей. Жри. Спи. Окучивай самок. На головы кому хочешь гадь. Не жизнь, а красота. Я бы не отказался. Ну, не воробьем, конечно, но хотя бы соколом — с удовольствием.

Сбросив второй сапог, я завалился, не раздеваясь, на кровать, и закрыл глаза. В голове шумело, как с перепоя, мысли вспыхивали и гасли быстрее, чем я успевал додумать их до конца.

Кто еще знает о круге? Король, пара доверенных лиц — и я? Ха! Да я в отличной компании! Утрись, Паттишалл. Считай налоги, лови разбойников. Денфорд то, Денфорд се. В жопу иди, Паттишалл!

А ведьме все-таки понравилось наше маленькое победоносное сражение. Точно понравилось. Не имеет значения, что она там рассказывает про благородство и светлые идеалы. Если ты это любишь, то просто любишь, и все. Бой — это как блуд. Зов плоти ты слышишь всегда и везде, будь ты хоть трижды монах.

Как мы вломили этим паршивцам! В лепешку их раскатали. Сэр Марк Денфорд, победитель колдунов из другого мира…

Может, и с разбойниками наконец-то получится?

Пусть только шериф уедет… Выловлю Малиновку на приманку…

Выдерну из леса, как окуня из воды…

Из прохладной, зеленой воды… Стрекозы мелькают над ней стремительными синими стрелами, и блики солнца разбрызгиваются по озеру. Я сажусь на траву, потом ложусь, трава встает надо мной, закрывая все, кроме неба.

— Милорд, — зовет меня чей-то голос, но я не хочу отзываться. Просто лежу в траве, бездумно глядя на белые хлопья облаков, и слушаю бесконечный, оглушительный стрекот цикад…

— Милорд! Утро уже! Вставайте!

— Тобиас… Пропади.

— Милорд, время! Хватит спать!

Бессильно скрипнув зубами, я разлепил один глаз. Солнце лупило в окно, наглое и самодовольное до усрачки. Я закрыл глаз.

Твою мать…

— Милорд! Работа…

— Да встаю я,