БРЕНД. Повод для убийства - Лидия Орлова

– Я искала его, но он пропал, – ответила Марина.

– Никуда он не пропал! – с пафосом воскликнул Суржиков. – Просто его скушали! Мои славные благодетели из «Эндшпиля», те, кто якобы поддерживает отечественную моду и инвестирует в нее тяжким трудом нажитые капиталы.

– Только давайте без публицистики, – остановила Суржикова Марина. – Я знаю, что это ваш конек, но меня интересуют факты…

«Главное – он жив», – подумала Марина. И в который уже раз вспомнила тот вечер в «Макдоналдсе», когда они с Магриновым ушли, решив, что Серегин просто использовал их как прикрытие, а действует по своему, одному ему известному плану. Он отказался от их помощи, но, может быть, они сами невольно вынудили его так поступить… Для Марины это были болезненные воспоминания, она считала себя виноватой в том, что тогда произошло.

– Хотите по порядку? Рассказываю, – начал Суржиков, но прежде чем продолжить, попросил Леночку принести ему кофе. Леночку он знал еще по их старой редакции и относился к ней с уважением, которое распространялось лишь на очень немногих, избранных персон.

Суржиков рассказал, что, работая над заказным материалом об «Эндшпиле», он обнаружил, что среди многих выдающихся достижений этой компании упоминается создание Дома моды «Тренд», который добровольно вошел в их холдинг, чтобы использовать новые замечательные возможности для дальнейшего развития. И хотя имя Серегина нигде не упоминалось, Суржиков, не желая допустить ошибку, эту информацию попросту не включил в свою статью об «Эндшпиле». Успехов и достижений у скрытного рекламодателя было так много, что отсутствие упоминания о Доме моды «Тренд» никого не смутило при визировании материала.

После того как статья Суржикова благополучно ушла в набор, он, разобравшись со срочными делами, стал искать Серегина. Он звонил по всем хорошо ему известным адресам, но безуспешно. А встретил Николая Андреевича случайно – в крохотной рюмочной на Большой Никитской.

– Это недалеко от вашего дома, Марина Петровна, вы наверняка знаете это заведение…

– Сама никогда там не была, но Игорь рассказывал…

– Точно! – радостно воскликнул Суржиков. – Назаров частенько туда заглядывает…

– Миша, вы увлекаетесь подробностями, – заметила Марина. – Вы встретили Николая Андреевича в рюмочной и что?

– Он был один. Это важно, Марина Петровна! Он никогда не пил в публичных местах и тем более никогда не пил один… Он сидел мрачный, как бы погруженный в себя. Он никого не замечал вокруг…

– Как всякий сильно выпивший человек! – возмутилась Марина. – Ну выпил, ну сильно выпил… С кем не бывает! И это все, из-за чего вы стали поднимать панику?

Суржиков поудобнее устроился в кресле и закурил новую сигарету. Он с сожалением и даже с некоторой жалостью смотрел на Марину, и было ясно, что он готовит свой решающий монолог. Марина вздохнула – бороться с мелодраматическими замашками Суржикова было бесполезно, единственное, что оставалось делать, набраться терпения и ждать.

– Я подсел к нему за столик, но он явно меня не видел. Не замечал. Не узнавал. Я представился, хотя, вы знаете, мы давно с ним дружим. Я и жену его, Ирину, хорошо знаю, и дочку, Зоиньку… Серегин поднял на меня взгляд – печальный, даже, я бы сказал, трагический и говорит: «Здравствуй, Миша… Давно тебя не видел, как поживаешь?»

Марина вздохнула. Она хорошо представляла себе эту сцену: за маленьким круглым столом сидит пьяный Серегин, перед ним стакан с водкой и кружка пива. И рядом – Суржиков.

– А пиво вы успели себе взять, Миша? – поинтересовалась она.

– Пиво? А как же! И водку, и пиво, и голубцы, – радостно сообщил Суржиков и только тогда понял, что Марина поймала его на слове и безжалостно сломала выверенный сюжет его рассказа…

– Ну вот, – уныло сказал он. – Испортили песню… Теперь вы все сведете к тому, что это был разговор по пьяному делу и ему не стоит придавать значения.

– А вы считаете – стоит? – Марина была вне себя.

– Ладно, – Суржиков смирился с поражением и продолжил: – Говорю коротко и по делу. Николай Андреевич отдал весь свой процветающий бизнес этим гнусным рейдерам. Теперь он просто безработный. Никому не нужный разорившийся бизнесмен.

– Как это, он все отдал? – удивилась Марина. – Просто так бизнес не отдают…

– Вот и я ему сказал, – снова оживился Суржиков, – ты, говорю, мне зубы не заговаривай. Что значит: взял и отдал?

– Да, вот именно, – согласилась Марина.

– А он мне ответил: то и значит. «Мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться», – заявил мне Серегин, но явно только для того, чтобы я от него отвязался… Такие дела… – подытожил Суржиков.

Подумав, добавил:

– Единственное, чего я смог от него добиться, это имена тех, кто отнял у него бизнес. Говоров и Костин, хотя я мог его об этом и не спрашивать.

– Все-таки я не понимаю одного: чем они могли так запугать Серегина, что он совершенно безропотно отдал все? – Марина уже тогда, во время их последней встречи, почувствовала, что Николай Андреевич к борьбе не готов, что он может отдать все, испугавшись первых же угроз.

– Значит, смогли… – Суржиков допил кофе и спросил: – Что будем делать, Марина Петровна? Надо ему помочь!

– Если он отдал свой бизнес, его уже не вернешь… Работу ему подыскать? Не тот он человек, которого кто-то на должность устраивает, сами его знаете не хуже меня…

Они замолчали.

– Но я хотела бы как-то с ним встретиться… – сказала Марина. – Вы не спросили, где его можно найти? Я звонила ему на мобильный, но абонент оказался недоступен…

Суржиков оживился:

– Как же это я забыл! Он ведь тоже хотел с вами встретиться и дал новый номер своего сотового… Кстати, он все номера телефонов сменил, но не сказал, какие поставил… Хватит, говорит, и мобильного…

Марина записала номер телефона в записную книжку, в свой мобильный вносить его не стала – вот если дозвонится…

– Ну, вообще-то хорошо посидели? – спросила она Суржикова, давая понять, что тема исчерпана и ее ждут другие дела.

– Да как сказать, – Суржиков намек понял, но уходить ему явно не хотелось. – Напились с горя, если честно. Но ему можно помочь, как вы считаете, Марина Петровна?

– Вы уже спрашивали об этом, – напомнила Марина. – Мы с вами идем по кругу… Помочь можно только тому, кто готов принять эту помощь! Серегин – человек закрытый. И упертый. Если он отдал свой бизнес – значит, выхода у него не было… Единственное, что я могу сделать, – это попробовать встретиться с ним. Но он – я не удивлюсь! – может и отказаться от встречи…

Марина не стала говорить Суржикову о причинах, по которым Серегин может избегать общения с ней. Она могла только догадываться, насколько глубоко он обижен. «Но может быть, это он сам спровоцировал нашу ссору? – подумала Марина. – Хотел развязать руки, так как все уже заранее решил». Подобные мысли приходили Марине и раньше, но, как человек, склонный к самобичеванию, она всегда и во всем сначала винила себя, а потом уже оценивала поступки других.

– Спасибо за внимание, – услышала она голос Суржикова. – Мне пора…

– Хорошо, Миша, что вы зашли и обо всем мне рассказали… Я уже начала волноваться из-за Серегина… Удивительное дело – никто ничего не знает…

Марина занудно повторяла дежурные слова и нервно перебирала бумаги, лежащие на столе.

Суржиков церемонно раскланялся и ушел.

Поспешно, пока никто не вошел в кабинет, Марина набрала номер мобильного телефона Игоря. Он долго не брал трубку, и Марина уже собиралась отключиться, как – неожиданно – услышала хриплый со сна голос.

– Слушаю…

– Привет, дорогой! Я тебя не разбудила? – спросила Марина.

– Конечно, разбудила, негодница, – Игорь, судя по всему, просыпался по ходу разговора. И настроение у него было игривое. – Ты уже на работе?

– Как ты догадался? Ты на часы-то смотрел?

– Нет! – радостно воскликнул Игорь. – А что, надо?

– Да, можно было бы… Я волновалась, не случилось ли чего… Мог бы и позвонить…

– Не хотел тебя будить, дорогая… Ты у нас птичка ранняя, уже вот и на работе. – Игорь, похоже, входил в роль – роль заботливого мужа. – Не перетрудись, смотри…

Последние слова его не понравились Марине, она почувствовала в них иронию, даже насмешку. Хотела было обидеться, но не смогла.

– Издеваешься, – заметила она, но в словах прозвучала – неожиданно даже для нее самой – нежность…

Игорь поинтересовался:

– Ты сейчас одна? Можешь говорить?

– Могу, дорогой, – ответила Марина, но тут же поняла, что ошибается.

В кабинет, как всегда, без стука вошла Ольга Слуцкая и деликатно спросила:

– Не помешаю?

Марина кивнула ей, предлагая садиться, и продолжила говорить с Игорем:

– Хорошо, созвонимся позже… Договорились?

– Я тебя понял… Целую…

Ольга почувствовала себя неловко и сказала:

– Я могла бы зайти попозже, Марина Петровна…