Дороги в неизвестность - Марик Лернер

Пускать на строительство производственных помещений дерево считалось неприличным, хоть так обошлось бы дешевле. Леса сколько угодно, но в лесу жили дикие животные, и вырубать его без серьезной причины было нельзя. А охотиться тогда где? В результате олени и прочая живность в огромном количестве шатались по окрестностям и нередко забредали на поля. Это даже радость была — обнаружить следы потравы от очередного кабана. Можно теперь на законных основаниях без всякого графика сбегать с приятелями и загрызть нерадивого зверя. Хотя попадались кабаны такого размера, что сами запороть кого угодно могли. Иногда это было совсем не простое мероприятие, заканчивавшееся ранениями, случалось, и гибелью.

Здесь постепенно вырос целый комплекс, где заняты были практически все живущие в роще, даже дети помогали. Две птицефабрики, молочная ферма и заводик по переработке надоев. Рыбу еще ловили, но больше для собственного стола.

Коровы, выращиваемые исключительно в целях получения молока, — это стандартный вид для равнин. Эта маленькая и изрядно злобная скотина, слабо признающая кого-либо, кроме хозяев, и норовящая толкнуть чужака или совсем не случайно наступить ему на ногу всей тяжестью, с утра выгоняется на пастбище и под минимальным присмотром сама себе находит пищу. Пастух существует больше для проформы, поскольку хищников давно всех перебили, а угонять выгоднее лошадей. Такие коровы дают молока не больше двух-трех литров в день, что с успехом компенсируется наличием пяти-шести штук у каждого хозяина и минимально-необходимой заботой. Они ищут себе пропитание в основном сами (зимой только подкармливаются), отчего и выглядят к весне как страшные пугала с торчащими ребрами. Это даже не вполне коровы в русском понимании. На спине у них жировой горб, который они нагуливают на сочной траве и расходуют в голодное время. Наверняка среди предков затесался зебу или кто-то похожий.

Проблема необходимости больших пастбищ и перегона с места на место сглаживалась малым количеством населения и большим степным раздольем. Скушали травку коровки здесь, перебрались немного дальше. С островом этот номер не проходил, слишком много там народу, слишком много скота, который бы все непременно затоптал и загадил, и слишком мало места. Выход был найден в содержании коров второго вида. Очередной специалист, так и именуемый всеми Фермером, за совсем не маленькую зарплату прибыл из Федерации и два года только и делал, что с утра до вечера трудился, передавая свой опыт и обучая. Самих коров тоже завезли оттуда. Коровы эти очень отличались от старого вида. Они почти не выгуливались, постоянно нуждались в заботе, кормежке, их закрывали от палящего солнца специальными навесами, дважды в день устраивали им купание и потом высушивали специальным большим вентилятором. Даже коровье дерьмо стабильно плюхалось на специальную механическую самодвижущуюся дорожку и уползало самостоятельно в специальные сборники на дальнейшую переработку. В результате коровы были всегда чистенькие, и даже обычных мух на ферме практически не было.

Еще и питание для них подбиралось со специальными добавками, куда почему-то кроме пшеницы входило и куриное дерьмо. Считалось, вроде оно содержит азот, что полезно. Так что птицефермы совсем не случайно по соседству работали. Коровы старательно хрумкали кормом, наклоняя свои черно-белые туповатые морды с номером на ухе, и потом послушно топали на механическую дойку. Все, что возможно, здесь было передоверено механизмам, которые тоже пришлось закупать в Федерации, или делать — что попроще — прямо в мастерских по указаниям специалиста. В результате одна роща умудрялась обеспечить молоком и молочными продуктами, а еще яйцами и курятиной несколько тысяч любящих покушать разумных. Практически вся продукция уходила в столовые мастерских, где кормили бесплатно, вернее, вычитали из зарплаты какой-то мизер по оптовым ценам, в магазины и на склады. А соседние леса стояли нетронутые, там гуляла масса дичи, на которую охотились. Все были довольны, высвободилась масса рабочих рук. На острове почти у всех как-то незаметно исчезли домашние коровы. Зачем ломаться после работы, когда и так сколько угодно молока и молочных продуктов, и достаточно дешево.

Таких рощ, кроме основных поселков, было уже под два десятка. И каждое семейство старательно искало себе отдельную нишу, где могло развиваться, не мешая другим. Чистой специализации не было, все прекрасно понимали опасность иметь только один вид продукции. Поэтому кроме сельскохозяйственных и животноводческих дел каждая роща имела небольшой заводик, а то и несколько. Кто делал кирпичи, кто дождевальные установки для полива, кто лекарства и оптику, — и все это было востребовано другими рощами и приносило стабильный заработок, укрепляя при этом взаимовыгодные связи.

Алексей проводил Клыкастую к конторе местного главы поселка и показал ей рабочее место, торжественно представив посетительницу. Справочная моментально проснулась и старательно сделала вид, что только что ознакомилась с новым голосом. Для начала она заставила Клыкастую произнести несколько фраз на разных языках и только потом согласилась на общение, вытребовав себе право задавать ответные вопросы.

— Ну я понимаю, — вещала Справочная, когда Алексей уже уходил, — вливание свежей крови немаловажное дело. И в чем выигрыш в таком количестве переселенцев? Отбирать надо было, а не брать всех подряд, да еще с собственными начальниками во главе. Непременно устроят они неприятности.

Алексей, услышав это, довольно улыбнулся. Какой замечательный будет источник информации! Нет уж, последнее слово останется за Кланом. Не только Клыкастой всех разводить. Пора переходить на новый уровень внедрения. Будем бурить глубоко и старательно.

Перед входом в контору его уже ожидала та самая делегация. Пятеро крепких мужиков, обвешанных драгоценными побрякушками с головы до ног, и каждый держит в руке посох ростом с него самого. Набалдашник размером с хорошую булаву. Треснуть таким по башке — мозги из ушей полезут. Явно признак высокого положения. Вроде скипетра. «Завести себе, что ли, царские регалии? — подумал Алексей, привычно выслушивая вступительные речи и так же привычно вежливо приглашая визитеров посидеть в теплой дружественной обстановке (имелся в виду дом-дерево здешнего старейшины). — И буду бить такой фиговиной незваных посетителей, — злобно подумал он еще через час, выслушав массу абсолютно ненужных подробностей про урожай, уровень реки, отелившихся коров и ответив зеркальными речами. — Самая тяжкая часть моих обязанностей — слушать все это и не заснуть. Никого не волнуют эти глупости, но переходить к делу сразу не положено. Крайне неприличное поведение. Одного еще с трудом вытерпеть можно, но эти меняются по очереди, выказывая уважение к собеседнику и друг к другу».