Финалом Злодейки может быть только смерть - Gwon Gyeoeul

— Вот-вот! Она разрешила мне войти…

Руки охранников, пытавшихся его вытолкать, опустились. Рейнольд одобрительно щелкнул языком и принялся поправлять смятую одежду.

Затем, стрелой устремившись ко мне, он заорал:

— Эй, что происходит? Помолвка! Ты точно свихнулась.

— Рейнольд! — поспешно перебила я парня, не ведавшего, что он несет, и сказала: — Господин Седрик, тяжко вам пришлось. Можете быть свободны.

К счастью, Седрик не стал ничего говорить, уже хорошо.

Седрик, приветливо посмотревший на человека, стоявшего с гримасой «какого хрена», так и не узнал, что повстречал самого яростного врага кронпринца.

Тем временем направлявшийся ко мне Рейнольд остановился в пяти шагах от меня.

— Это правда?.. — тупо пробормотал он, словно только сейчас заметив мое платье.

— Позаботься, пожалуйста, о карете, — я даже горничную выгнала.

Щелк. Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина.

— Садись, — предложила я все так же стоявшему Рейнольду.

Он, тупо на меня пялившийся, стряхнул с себя оцепенение и устроился напротив.

— …Вот черт. Что произошло за этот месяц?

Его настолько смутил мой облик в роскошном золотом платье?

Однако пялившийся на меня парень прокричал, развеивая это мое заблуждение:

— Ты помолвлена! А ведь перед походом на монстров я так старался распустить этот слух, что еще за помолвка!..

— Какой слух?

— Какой слух! Слух, что ты одолеешь кронпринца и станешь следующей правительницей.

От его гордого ответа у меня аж челюсть отвисла.

«Безумие… Так это он источник тех нелепых слухов…»

А я ведь пыталась самостоятельно вычислить, кто их распускал, но все безуспешно. И еще гадала, почему не получается… А тут преступник, из-за похода на монстров надолго покидавший столицу, сам ко мне явился.

«Да ты точно сумасшедший!»

— …Ты сдурел? — резко спросила я.

Рейнольд покраснел и яростно заорал:

— Если власть плывет тебе в руки, держись за нее изо всех сил. На хрена ты его спасла?

— Ха…

— Всех бы во дворце это устроило! Кстати, помолвка?!

Я так охренела от шока, что не могла и слова вымолвить. Эти слухи и правда распускал Рейнольд.

— Какого черта ты просрала свой шанс занять трон, лохушка?!

— …Заткнись, пожалуйста, — вздохнула я, хватаясь за разболевшуюся голову. — Я не хочу, чтобы меня казнили за участие в твоем бунте.

Какое счастье, что его не было в столице и он не попался. А то кронпринц выискивал и радостно громил дворянские семьи, хоть как-то связанные с маркизом Эллен.

— Значит, воспользовалась тем, что брата нет? — тем временем вякал Рейнольд. — … Я против.

Я оторвала ладонь ото лба и, подняв голову, спросила:

— Чего?

— Этой помолвки!

Я ожидала, что он одобрит ее, а услышала лишь завывания. Меня крайне удивило, что он возражал столь решительно.

— Ну, а мой отец, похоже, разрешил ее.

— Твой отец приходится и мне отцом тоже! Один лишь я возражаю.

Его вяканье меня немного раздражало, но я не понимала, почему он против.

— Почему?

— Что?

— Тебе-то что? Скоро он станет императором, так разве плохо, что он будет моим мужем? — непонимающе наклонила я голову, а он широко распахнул глаза.

— То, что он с тобой сделал! Уже забыла, как он рубанул тебе шею мечом?

— Резанул.

Он же просто слегка порезал?

Смущенная воспоминаниями, я потрогала шею.

— Это… уже в прошлом.

— В прошлом? А вот у меня ты до сих пор так и стоишь перед глазами! Как ты ползла, истекая кровью!

— Я не ползла. Я же приехала в карете вместе со старшим братом?

— Зачем это тебе, Пенелопа? Ты так хочешь жить в императорском дворце? — он болтал что придется и перекручивал слова, но затем вдруг опустил взгляд и угрюмо спросил: — Именно поэтому ты не вернулась домой?..

— …

— Твой брат делает все, что ты хочешь, а ты собралась замуж. Да?

Он пытался посадить меня на престол без моего согласия…

Я решила снова ничего на это не отвечать, ведь его тихий скулеж не заслуживал ответа. Вместо этого я указала на другой момент.

— Рейнольд, мне с самого начала кое-что не дает покоя. Тебе-то какое до этого дело?

— Ну ведь ты же моя сестра.

Кто-кто, черт возьми?

Рейнольд смущенно засмеялся. Что ж, он всегда был прямым как палка.

— Отец тебе еще не рассказал?

— О чем?

— Я встретила твою сестру.

Я решила рубануть с плеча.

В любом случае, они же с герцогом все равно живут в одном особняке, наверняка рано или поздно речь бы зашла об этом.

Но я не предполагала, что это произойдет так скоро.

Как я и думала, стоило мне затронуть эту тему, как лицо Рейнольда помрачнело.

— …Я слышал об этом, — тихо ответил он после долгого молчания. А затем спросил: — Ты не можешь вернуться из-за меня?

— Ты-то здесь при чем? Лейла, я ее…

— По сути, все из-за нас с братом.

Слегка подрагивающей рукой он закрыл половину лица. Какое-то время он сидел молча, словно утратил все силы, а затем горько улыбнулся:

— Ты не виновата, Пенелопа.

Слова утешения.

Я уставилась на него в изумлении, а затем медленно открыла рот:

— …Ивонна просила меня передать, что она тоже тебя любит. Спасибо, что продолжал искать ее и не забывал.

Ничего не ответив, Рейнольд опустил взгляд.

Я привыкла видеть его вопящим и кипящим жизнью, впервые он был таким тихим. Я догадывалась почему.

— …Она была красивой.

— …

— Я понимаю, почему ты тогда набросился на меня на чердаке.

Почему Рейнольд так ужасно ко мне относился? Пока я думала о прошлом, он сказал мне то же, что и Дэррик.

— …Ты тоже моя сестра.

Теперь все было совершенно иначе.

— …С каких это пор?

— Черт, чего ты начинаешь?! Отец сказал, что тебе не стоило уходить из дома! Так что мы по-прежнему…

— …

— Мы семья. Даже если ты не можешь нас простить… — со странной гримасой беспомощно пробормотал Рейнольд. — Я вот все простил. Ты все время царапала меня и щипала, а я покрикивал «эй, ты». И… то тупое желание, что ты загадала на чердаке.

— …

— Так что… можешь беспокоиться из-за брата, — расхохотался он, уставившись на меня.

Я всегда думала, что у него мозги младшеклассника, однако сейчас выражение его лица казалось странным. Я немного растерялась.

— …Я пока что не знаю, — я осторожно приоткрыла Рейнольду сердце. — Как относиться к вам с Дэрриком.

Я все еще не определилась на этот счет. Однако вряд ли бы смогла творить все, что вздумается.

Моя растерянность усилилась, когда Рейнольд громко спросил:

— Тебе противно меня видеть?

— Да нет…

Вид Рейнольда не вызывал у меня подобных мыслей. Я не чувствовала, что не желаю его видеть,