"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

Белый ящер приподнял покрывало и с пронзительным воплем повернулся к носу повозки. Сигнальные рога взревели, и колёса загрохотали чаще. Впереди медленно открывались тяжёлые ворота, и повозка подползала к ним, шипя и выдыхая пар. Кесса, оцепенев, провожала её взглядом.

- Пернатый холм…

Рядом с ней шумно выдохнул Делгин. Его глаза восторженно сверкали.

- Венгэты привезли живых зверей! – сцапав Кессу за руку, он поспешил к воротам. – Вот бы показали того, с когтями! Здоровенный, правда?

- Это детёныш, - отозвался Нингорс, и от ненависти в его голосе вздрогнул даже Оборотень. – Какая мерзость…

Кесса вывернулась из-под руки Делгина и остановилась у стены, глядя на закрывающиеся ворота. Не успели створки сомкнуться, как захлопнулась и маленькая дверь, а глазницы трёх черепов загорелись лиловым огнём. Путь был закрыт.

«Зурханы,» - Кесса смотрела на стены, и ей мерещились папоротниковые заросли, шелестящий вздох над головой и огромный ящер, вскинувший когтистые лапы. «Эти существа – прямо в городе. Нуску Лучистый, куда меня занесло?!»

- Если зурхан захочет выбраться, выдержат ли ворота? – прошептала она. – Его же ничем не возьмёшь…

Делгин растерянно качнул головой.

- Эррх… С чего ему выбираться? Их там хорошо кормят, - сказал он. – Они там аж лоснятся. У этих зверей хорошая жизнь.

Нингорс, заскрипев зубами, повернулся к нему, и Оборотень попятился, испуганно скалясь.

- Зурхан – благородный зверь. Никогда не нападает, не предупредив, - из груди хеска вырвалось глухое рычание. – Тут его тащат, как мешок с сеном. Хорошая жизнь…

…Кухонные печи прятались за стеной, все дверки, впускающие в залу горячий воздух, были прикрыты, - но сама стена только что не дымилась, и никто уже не решался сесть рядом с ней. Окна и двери открыли нараспашку, и рои насекомых гудели на границе тьмы и света, не решаясь пересечь незримую черту. Кто-то уже выбрался на крыльцо, и со двора неслись пьяные песни. На гуляк с крыши вопил крылатый ящер, разбуженный среди ночи. Но ни его вопли, ни голоса захмелевших хесков не могли заглушить протяжный рёв, вой и пронзительные крики, волнами накатывающие на город из крепости под тремя черепами. Если бы Кесса прислушалась, она различила бы отдельные голоса – шелестящие вздохи и раскатистый рокот зурхана, трубный рёв алайги, скрипучий визг пернатых хищников и басовитый гул анкехьо и Двухвосток. Пленники осваивались в новом доме…

- Грибы и бобы! – Делгин заглянул в свою миску и досадливо скривился. – Мех и перья! Где моё жаркое?!

- А по мне, хорошее варево, - пожала плечами Кесса. По правде говоря, она едва различала вкус еды, - холод, ползущий по коже при каждом вопле с улицы, заглушал и мысли, и чувства.

- Нингорс не спустится? – Оборотень вздохнул, покосившись на лестницу. Она скрипела под чьими-то ногами, но вряд ли это был Нингорс, - под лапами Алгана ступени проседали куда сильнее.

- Он шьёт, - покачала головой Кесса. – Кто бы мне сказал, что я встречу крылатую гиену, умеющую шить…

«Даже Алгана, могучие воины Хесса… даже из их числа мне попался именно ремесленник!» - вздохнула она про себя. «Да, что-то в легендах напутали...»

- Гиены по степи бегают, - фыркнул Делгин. – А уважаемый Нингорс – мастер-шорник и торговец кожами.

- Да, могучий демон, торгующий кожами, - это совсем другое дело, - пробормотала Кесса, разглядывая стол. «Отчего мне никогда не встречаются великие воины и мудрые чародеи?!»

Край стола дрогнул – на него опустился тяжёлый кулак. Дрогнул и Делгин, поспешно поднимаясь на ноги. Над ним возвышался Хонтагн, и череп маленького зверька покачивался на его шее. Кардвейт, хозяин каравана, стоял перед Кессой и рассматривал её пристальным недобрым взглядом.

- Делгин, иди сюда, - поманил он Оборотня к себе, отходя от полупустого стола. – Один.

- Почему мне с ним нельзя? – спросила, облокотившись на стол, Кесса.

- Если хочешь, чтобы я рассчитал его прямо здесь, - иди, - неприятно усмехнулся Кардвейт. Делгин бросил на Кессу предупреждающий взгляд и быстро выбрался из-за стола.

- Что такое, мастер Кардвейт?..

Кесса напрасно прислушивалась – хески вышли на крыльцо, и пьяные голоса заглушили негромкий злой шёпот и сердитое ворчание. Делгин вернулся один, грохнул кулаком по столу и плюхнулся на скамью, мотая головой и криво ухмыляясь.

- Он обидел тебя? – испугалась Кесса. - Что он сказал?

- Да что он скажет… - скривился Оборотень. – Злится, что вы живёте с нами в одной комнате. И что я с тобой говорю и хожу. Обещал вышвырнуть меня прямо здесь, если это продолжится. Да и Вайнег с ним! Что я, дороги не найду?..

Когда Кесса поднялась в спальню, тусклый церит у окна ещё мерцал. Нингорс сидел у светильника и примерял ремни к прорезям. Почти готовая сбруя лежала на его постели рядом с коротким лезвием и мотком дратвы.

- Что случилось, детёныш? Кто тебя напугал? – увидев Кессу, хеск отложил работу и недобро оскалился. – Где он?

- Не, меня никто не трогал, - покачала головой Кесса. – Кардвейт, Бездна его поглоти, очень зол на нас, а отыгрывается на Делгине. Грозится выгнать его… Нам, Нингорс, завтра лучше улететь.

- Давно пора, - фыркнул Алгана. – Я думал, ты тут жить останешься. С утра проверишь новую сбрую. Что бы ни вышло, будет не хуже старой плетёнки, - кожа прочная.

…Кесса проснулась от резкого запаха гари – и липкого страха. Сердце отчаянно колотилось, в ушах звенело. Она распахнула глаза и скатилась с ложа, испуганно глядя в окно. От прикрывавшей его циновки остались жалкие обгорелые клочья, и пепел осыпался с них белесыми хлопьями. Зеркало, забытое у изголовья, горело белым огнём, и блики рябью расползались по потолку и стенам.

- Волна! – вскрикнула Кесса, поднимаясь на ноги. На соседней постели зашевелился сонный Хонтагн – отсветы потревожили его, и он сел, мотая головой и сердито фыркая. В другом углу поднял голову от подушки Делгин, озадаченно взрыкнул и уставился на одеяло, будто никогда ничего подобного не видел.

Кесса выглянула в окно – жар лился с улицы, но солнца не было. В дрожащем сиянии над двором кружили Клоа, поочерёдно приближаясь к окну и поворачивая к нему безглазые морды.

- Эрррх, - проворчал Делгин, обнюхивая одеяло. Оскалившись, он всадил в грубую ткань зубы и рванул на себя, выдирая большой кусок. Кесса испуганно мигнула.

- Ты что?!

Договорить она не успела – кулак Хонтагна врезался в её скулу, и она, не удержавшись на ногах, свалилась на усыпанный пеплом пол.

- Лаканха! – вскрикнула она, вскинув руку, и лапа Хонтагна, не дотянувшись до её горла, отдёрнулась. Хеск схватился за ушибленный нос, вода на время ослепила его, залив глаза. Отчаянный крик разбудил всех, кто спал, - и отвлёк Делгина от раздирания одеял и подушек. Оборотень отшвырнул лохмотья и всем телом развернулся к Кессе, на глазах обрастая шерстью и сгибаясь в три погибели. Она шарахнулась в сторону с испуганным воплем.

Крыло развернулось с резким хлопком, и большой волк, налетев на него, растерянно щёлкнул зубами – а потом покатился в дальний угол, жалобно визжа. Нингорс обвёл комнату горящим взглядом и завыл, хватаясь за голову. Дрожащий свет бил в окно, трепетал на тёмных крыльях и мохнатой спине.

- Что за кавардак? – спросил, оскалившись, разбуженный Кардвейт. Он потянулся к светильнику, и тут Кесса увидела тень, скользнувшую за его спиной.

- Сзади! – крикнула она. – Ал-лийн!

Водяной шар взорвался, окатив брызгами и Кардвейта, и растерянного Хонтагна, спавшего на соседней постели. Предводитель каравана слегка покачнулся, схватился за проколотое плечо, уже поворачиваясь к противнику, - и тот, так и не успев отвести руку от забрызганных глаз, с воем скорчился на полу.

Делгин поднялся, тряся головой; его лицо снова стало плоским, но руки ещё были покрыты мехом. Он взглянул на окно – и с хриплым рычанием оскалился и пригнулся к полу. Нингорс зарычал ещё громче и вздыбил шерсть на загривке, его глаза горели янтарным пламенем, стремительно багровея.