"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

- Торговые кварталы перед тобой, - воин махнул рукой в сторону строений из тёмного кирпича. – Всё, что хочешь. Надеюсь, проблем от тебя и твоего охранника не будет.

Кесса уже вошла под арку, когда за спиной раздалось гневное шипение. Она подпрыгнула и обернулась, - над двором, распустив хвосты, кружили Клоа, и рыжий кот бил хвостом, прижавшись к земле. Со стены затрубили в рог, несколько синеватых вспышек полыхнуло над дорогой, дохнуло холодом, - и бирюзовые хески разлетелись. Кот встряхнулся и принялся умываться.

- Ох ты! – Кесса, всплеснув руками, высунулась из-под арки. – Это Волна?!

- Иди-иди, знорка, - стражник качнул копьём в её сторону. – Летает тут всякое…

Глубокий жёлоб пролегал по дощатой мостовой – его даже выложили глиняной плиткой. На дне поблескивала вода. Только на неё и падал солнечный свет – обе стороны дороги скрывались в тени двускатных крыш, и те выгибались над жёлобом, прокладывая путь дождевой воде. Сейчас дождя не было, но воздух был пропитан влагой, - жаркий туман моховых лесов накрыл спрятанный в них город.

Мимо, постукивая костяными лапами, пробежала маленькая повозка-нежить. Циновки прикрывали её со всех сторон, свисая до самой земли. Из-под навеса кто-то сверкнул глазами, остановил свою телегу на перекрёстке и свернул в переулок. Кесса отступила к стене, пропуская его, и встретилась взглядом с харайгой. Чёрный ящер чистил перья на высоком крыльце. Широкий ошейник из грубой кожи, весь в заклёпках, обхватывал его шею, кожаный ремешок был привязан к дверному кольцу, но на лапах не было никаких верёвок, и длинные когти выгибались полумесяцами, то приподнимаясь, то опускаясь. Харайга привставала, немигающим взглядом обводя окрестности, и снова возвращалась к хвостовым перьям. Кесса покачала головой – «и охота же держать такую зверюгу в доме!»

Шумная толпа вывалилась из внезапно открывшейся двери за поворотом и побрела по улице, с недовольными возгласами шарахаясь от повозок. Кто-то задел Нингорса, что-то буркнул на местном наречии, хеск ответил негромким рычанием. Речница юркнула в проулок и потянула Алгана за собой. Тот удивлённо фыркнул.

- Что там, детёныш?

- Ты не бойся, Нингорс. Тебе, наверное, в новинку города, - прошептала Кесса, сжав его ладонь двумя руками. – Тут торговые кварталы, - много кто бродит, и много что ездит. Мы придём на постоялый двор, - там ночуют странники, там будут разные существа. Они незлые. Постарайся их не кусать и не жечь!

- Эрррх, - Нингорс, шумно выдохнув, ухмыльнулся. – Я знаю, как выглядит город. И на постоялых дворах ночевал. Идём, тут недалеко, - я уже чую зверей, дым и варево…

Длинные кирпичные строения встали друг к другу углами, выстроившись в незамкнутый круг. Там, где череда зеленовато-серых стен прерывалась, поднималась плетёная ограда, внутри кольца тянулись навесы, из-под которых доносилось шипение, плеск и фырканье. Ящер-падальщик, длинным ремешком привязанный к столбику крыльца, взгромоздился на конёк крыши и оттуда заглядывал во двор. С крыльца на мостовую летел сор – уборщик подметал ступени, отмахиваясь метлой от недовольных прохожих. У дверей соседнего строения – по другую сторону от распахнутых ворот, ведущих во двор, - покачивался на столбе толстый кусок коры с выжженными письменами. Двухвостка, бредущая к загону, только что его задела. Погонщик – Хонтагн в дорожном плаще – остановился и поправил кору. Кесса, перечитав цены, сокрушённо вздохнула. «Помыться, перестирать всё тряпьё… и ещё купить сбрую, и Нингорс хотел набедренную повязку… Любопытно, почём тут камешки с древней реки?»

- Посмотри, Нингорс! Там хонтагнийский караван! – она заглянула в распахнутые ворота и радостно улыбнулась. – Я странствовала с таким! Смотри, там ихуланы…

Двухвостку, отставшую от каравана, завели во двор, и сейчас служители снимали с неё тюки под присмотром одного из Хонтагнов. Остальные собрались у загонов – трое Хонтагнов в дорожной одежде и местный житель – весь в синевато-серой шерсти с белесыми полосами, с длинным хвостом, увитым разноцветными лентами. Коренастый бородач-Оборотень выводил из-под навеса ихуланов, и хески придирчиво рассматривали их бока, ощупывали лапы, заглядывали каждому в пасть. Пернатые ящеры всё сносили терпеливо, но на всякий случай Оборотень стоял рядом с ними, придерживал за поводья и успокаивающе поглаживал по шее.

- Ихуланы вкусные, - пробормотал Нингорс. Кесса покосилась на него с укоризной.

Из-под навеса, на ходу дожёвывая лист папоротника, выбрался огромный бронированный ящер, и Кесса изумлённо мигнула – он и впрямь был одет в броню. И спина, и бока, и лапы, - всё от палицы на хвосте до кончика носа было заковано в тёмный металл, и сверкающие серебристые шипы и лезвия выступали из кованых пластин. Кесса увидела, как ящер проносит тяжёлый хвост через воротца, и короткие плоские иглы по краям его панциря вытягиваются на два локтя. Встряхнувшись с металлическим лязгом, анкехьо понюхал землю, повернулся к ихуланам и разгруженной Двухвостке – та дружелюбно фыркнула – и протопал мимо, снова втянув шипы в бока.

- Стальная броня и шипы из священного тлиннгила, - прошептала Кесса. – Вот каких боевых зверей делают в Венгэтэйе…

Анкехьо остановился, медленно развернулся и с гулким рёвом устремился к воротам. Нингорс расправил крылья и отступил к дому, его лапа потянулась к плечу Кессы, - но ящер уже был рядом. Он остановился, шумно втянул воздух и ткнулся бронированным носом Речнице в грудь. Она охнула, изумлённо разглядывая стальные пластины и поблескивающие из-под кованых век глаза.

- Беглец?! Это ты?!

Ящер зафыркал громче, толкая Кессу твёрдым лбом. Она похлопала по металлическим пластинам. Металл не был холодным, и он не нарос сверху на кости и кожу, - он врос в них, заменив хрупкие роговые чешуи и костные бляшки, и ни царапины, ни щербинки на нём не было. Анкехьо поддел ладонь Кессы лбом и шумно вздохнул.

- Беглец! Ты живой… и вот какой красивый и могучий! – Кесса обхватила его голову и легонько встряхнула. – Как ты узнал меня?!

Нингорс сложил крылья и подошёл к ящеру. Тот рявкнул, отталкивая Речницу под защиту стены и поворачиваясь к хеску шипастым боком. Кесса хлопнула его по макушке.

- Беглец, не надо! Это Нингорс, он – мой друг. Нингорс, протяни Беглецу руку, пусть обнюхает!

Алгана слегка вздыбил шерсть на загривке, настороженно сверкнул глазами – но поднёс ладонь к носу анкехьо. Тот, подозрительно взрыкивая, обнюхал её.

- Беглец! – к воротам подбежал светловолосый Оборотень. Его борода, украшенная алыми нитями, была совсем коротка – едва прикрывала шею. Ящер повернулся к нему, фыркая и мотая головой. Оборотень остановился, скользнул настороженным взглядом по Нингорсу и изумлённо уставился на Речницу.

- Кесса? Знорка из Амариса?! Так это о тебе тут болтают на каждом углу?!

- Делгин! – пропыхтела Кесса, едва не раздавленная в объятиях. – Как ты попал сюда? Где Мэйсин, и где… И Беглец тут! Ты за ним приехал? Его превратили в Зверя-Стража?

- Как видишь, - приосанившись, прогудел Оборотень, похлопывая по стальному панцирю. – Он тут всю зиму просидел! А теперь мы с Кардвейтом заберём его обратно. Смотри, какой хвост! Теперь о Беглеца любая тварь обломает зубы.

- Кардвейт? – нахмурилась Кесса. Из-за плеча Делгина она видела, как караванщик с маленьким черепом-медальоном на груди пристально на неё смотрит, скалит зубы и быстрым шагом направляется к скучающему на углу стражнику. Ещё двое воинов вышли из-за угла, обступили Кардвейта. Тот указал на Кессу. Стражники, переглянувшись, пожали плечами, один сказал что-то караванщику, и тот, сердито скалясь, побрёл обратно.

- Вот же ж, мех и кости… - помрачнел и Делгин. – Что-то ему не по нутру.

Беглец настороженно фыркнул, толкнул носом Оборотня, повернулся к Кессе и подставил голову под её ладонь. Речница погладила его.

- Кардвейту не по нутру я, - вздохнула она. – Хотя, Нуску свидетель, ничего плохого я ему не сделала. Нам, наверное, лучше уйти, пока тебе не влетело.