"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

– Сейчас пошумит немного, – предупредил мужчина, щелкая рубильником на стене закутка.

Из круглых отверстий в потолке хлынули тугие потоки сжатого воздуха. Направленные под разными углами, они эффективно удаляли радиоактивную пыль даже из малейших складок одежды. Расположенные в полу узкие щели воздухозаборников постепенно очищали атмосферу ограниченного пространства, с пронзительным свистом всасывая в себя загрязненный воздух.

Паштет случайно наступил на одно из забранных решеткой отверстий. Под резиновой подошвой бахилы раздался басовитый гул. Кузьма двинул приятеля локтем в бок. Пашка сдвинулся в сторону, и гудение сменилось привычным свистом.

– Можете снять противогазы, – сказал мужчина, когда обработка сжатым воздухом закончилась и в закутке повисла звенящая тишина. – Не бойтесь, здесь безопасно. Если не доверяете мне, проверьте показания ваших приборов.

Кузьма глянул на дозиметр. Цифры действительно показывали приемлемые значения, а динамик издавал мерные щелчки.

Пашка тоже посмотрел на экран устройства, а потом в нерешительности уставился на товарища. Кузьма видел его глаза за круглыми стеклами противогаза – такие большие и доверчивые, в них плескались восторг, удивление и крохотная частичка страха.

– А, была не была! – Кузьма взялся за гофрированную трубку воздуховода, стянул с себя противогазную маску и тут же почувствовал, как защипало влажное от пота лицо и как потянувшиеся было за влажной резиной мокрые волосы снова прилипли к голове.

Глядя на друга, Пашка тоже снял противогаз и шумно засопел носом.

– Матюха, проводи гостей в дом, – попросил мужчина.

Мальчишка повернул дверную ручку и первым вошел в жилой отсек.

Друзья перешагнули порог самодельного дома на колесах и чуть не ахнули от удивления. Изнутри стены фургона были отделаны темными от времени досками и завешаны коврами разных форм и расцветок. Кузьма не понаслышке знал, что такое грохот работающих механизмов и как болит голова от постоянного шума. В детстве он частенько бегал с пацанами в генераторную помогать механикам, да и просто так поглазеть, а потому с ходу оценил практичный подход к делу. Пашка тоже сообразил что к чему, но не ограничился простым созерцанием, а поджал губы и с деловым видом покивал.

Пока подростки осматривались, хозяева грузовика сняли с себя шарфы и повесили на прикрепленную к стене вешалку.

– Давайте знакомиться. Меня зовут Репс, – сказал мужчина и кивнул на компаньона: – Это Матюха, как вы уже поняли.

Парень приветливо махнул рукой, проходя между откидной скамьей и привинченным к полу овальным столом. Приподнял ковер, открыл неприметную дверцу в задней стенке фургона и скрылся в узком тамбуре. За дверью послышался торопливый стук ботинок по металлической лестнице, потом вверху негромко загромыхало, раздался скрип и приглушенный скрежет, как будто двигали что-то тяжелое.

– А вы кто? – продолжил знакомиться Репс.

– Сталкеры мы, – пробасил Пашка, пытаясь придать себе больше солидности.

– А имена-то у вас есть, сталкеры? – Репс шагнул к столу и сел на скамью.

Кузьма решил не строить из себя крутого перца и сказал обычным голосом:

– Есть. Его Паштетом кличут, а я Домовой.

– Вот и познакомились. Присаживайтесь, в ногах правды нет. – Репс подождал, когда гости сядут на скамью с другой стороны фургона, и продолжил завуалированный под беседу допрос: – Ну а здесь как оказались?

Кузьма с первого взгляда ощутил расположение к Репсу. Открытое, дружелюбное лицо, морщинки вокруг добрых глаз, изогнутые в приятной полуулыбке губы вызывали в нем симпатию. Парень чувствовал, что может довериться этому человеку, и рассказал об Испытании.

Пока он говорил, Пашка несколько раз предупреждающе кашлял, чтобы друг остановился. Кузьма слышал эти сигналы, понимал, что они означают, но продолжал говорить. Он был уверен, что лишнего не наболтает.

– Так, значит, у вас тут рядом крупное убежище, и не одно. – Репс задумчиво постучал по нижней губе укороченным на одну фалангу указательным пальцем. – Это хорошо.

– Теперь ваша очередь. Что вас с Матюхой привело сюда? – Пашка опять говорил басом, только на этот раз голос дал петуха, и вышло забавно.

Репс ответил стандартной легендой: мол, уехал из города незадолго до Атаки, все эти годы выживал, как мог, по крупицам собирая сведения о малой родине. Как узнал, что в Кирове есть живые люди, вернулся домой, в надежде хоть что-то выяснить о судьбе близких родственников. Матюху подобрал в сожженной деревне. Работорговцы забрали всех, кого можно было выгодно продать, остальных убили, а дома подожгли. Малец чудом выжил: мать спрятала его в подвале за мгновение до того, как в дом ворвались вооруженные до зубов ублюдки, за волосы выволокли ее за дверь и увезли в неизвестном направлении.

Правдой в его словах была только история Матюхи, все остальное – выдумка чистой воды. До Атаки Репс жил в небольшом городе возле Полярного круга, работал водителем. Ни военного, ни экономического интереса городок не представлял, поэтому печальная судьба обошла его стороной. Когда до поселения доползли слухи о ядерной войне, жители объединились и сделали из грузовых машин кустарные броневики с пневматическими пушками для защиты от возможных врагов.

Может, Репс и не стал бы колесить по изуродованной ядерной войной стране, собирая материал для «Летописи Апокалипсиса», выполняя последнюю просьбу друга, но в один из дней в северный городок пришла беда. Неизвестная инфекция выкосила почти все население. Те, кому повезло, сели в железных монстров и укатили куда глаза глядят. Репс оказался в числе этих счастливчиков и стал невольным осведомителем Шарова. Машина, в которой он покинул родной город, принадлежала погибшему от инфекции эмиссару профессора. Тот нередко использовал доверчивого приятеля втемную для своих целей задолго до начала эксперимента и продолжал это делать даже после своей смерти.

– Я много где побывал и видел, как люди стремительно превращались в зверей. Внешне они сохраняли человеческий облик, но внутри них зрело черное, непроглядное зло. Тогда я понял важную вещь: зло притягательно по своей сути. Оно манит к себе обещаниями легкой победы над любым, кто слабее тебя. Добро же всегда требует больших усилий над собой. Намного проще отобрать у голодного последнюю корку хлеба, чем поделиться с ним крохами того, что у тебя есть. В первом случае ты гарантированно продлишь подобие жизни и агонию погибающей души, а во втором – не факт, что доживешь до завтрашнего дня. Зато сохранишь человеческое достоинство, самоуважение и веру в лучшую долю для человечества, – закончил Репс длинный монолог.

– И вы решили всегда и везде творить добро, – догадался Кузьма.

– Именно так.

– А если вы решили творить добро, зачем тогда пушка на крыше фургона? – с хитрым прищуром спросил Пашка. – Неувязочка получается.

– Вовсе нет. Я считаю, добро должно быть с кулаками. Иначе как объяснить заблудшим душам, что они заблуждаются? Ну и еще один аргумент: не будь этой пушки, разве вы бы сейчас говорили со мной?

Пашка, смущенно крякнув, потупил глаза в пол.

– То-то и оно. Ну ладно, хватит о лирике, давайте ближе к делу. Я ведь не просто так вас пригласил. Долг платежом красен. – Ребята переглянулись. Репс заметил тревогу в глазах гостей и поспешил успокоить: – Ничего такого от вас не требуется. Просто познакомьте меня с руководством вашей общины. У вас же есть лидер?

– Да, – кивнул Кузьма. – Это мой отчим.

– Отлично! Тем проще будет найти с ним общий язык. В качестве жеста доброй воли я довезу вас до места. Вы ведь покажете дорогу?

Пашка отрицательно мотнул головой и чуть не задохнулся от возмущения, когда Кузьма согласился. Репс почему-то не вызывал в нем доверия. Паштет хоть и прожил всего пятнадцать лет, но чутье подсказывало, что нельзя слишком откровенничать с незнакомцами. Беспечность товарища его поражала. Он и так много чего наболтал и, вдобавок, хочет теперь привести Репса к убежищу. А если тот вынашивает дурные планы? Мало ли чего он рассказал о себе. Правда это или нет, все равно не узнать, а наплести можно с три короба.