Танец с драконами - Джордж Мартин

Даарио бы рассмеялся, отрезал себе ломоть конины своим аракхом, и опустился бы на корточки рядом с ней.

Когда небо на западе стало напоминать цветом кровоподтек, она услышала приближающихся лошадей. Дени поднялась, вытерла руки об изодранную в клочья тунику и встала рядом со своим драконом.

В таком виде она и предстала перед кхалом Чхако, когда полсотни его вооруженных всадников возникли из расстилающегося вокруг дыма.

73. ЭПИЛОГ

— Я не предатель, — заявил рыцарь Грифоньего Насеста. — Я человек короля Томмена, и ваш.

Его слова сопровождал непрерывный капающий звук — снег на плаще рыцаря таял, и на пол натекла лужа. В Королевской Гавани снегопад продолжался почти всю ночь, и сугробы выросли уже по щиколотку.

Сир Киван Ланнистер поплотнее закутался в плащ:

— Это вы так говорите, сир. Но слова — ветер.

— Тогда позвольте мне доказать правдивость моих слов мечом, — из-за света факелов казалось, что длинные рыжие волосы и борода Роннета Коннингтона пылали. — Отправьте меня против моего дяди, и я принесу вам его голову, вместе с головой его фальшивого дракона.

Вдоль западной стены тронного зала выстроились копейщики Ланнистеров в алых плащах и украшенных львами полушлемах. Напротив них у противоположной стены в зеленых плащах стояли стражники Тиреллов. Холод в тронном зале был почти осязаем. Хотя ни королева Серсея, ни королева Маргери не находились в зале, их присутствие ощущалось — оно отравляло воздух, словно призраки на пиру.

Позади стола, за которым сидели пять членов королевского Малого Совета, будто огромный черный зверь притаился Железный Трон — его шипы, когти и лезвия частично скрывала тень. Киван Ланнистер чувствовал его за спиной, как зуд между лопатками. Легко можно было представить старого короля Эйериса, сидящего на нем с кровоточащим свежим порезом и сердито глядящего вниз. Но сегодня трон оставался пустым. Киван не видел надобности в присутствии Томмена. Пусть лучше мальчик побудет с матерью. Только Семеро знали, как долго мать и сын смогут еще пробыть вместе до суда над Серсеей… и ее возможной казни.

Говорил Мейс Тирелл:

— Придет время, и мы разберемся с вашим дядей и его фальшивым мальчишкой, — новый десница короля восседал на дубовом троне в форме руки — движимый нелепым тщеславием, его светлость повелел изготовить трон в тот же день, когда сир Киван согласился назначить его на желанную должность.

— Вы останетесь здесь, пока мы не будем готовы выступить. Тогда вы получите шанс доказать свою преданность.

Сир Киван не стал с этим спорить.

— Проводите сира Роннета назад в его покои, — сказал он. И проследите, чтобы он их не покидал . Несмотря на его громкие заверения, рыцарь Грифоньего Насеста оставался под подозрением. По общему мнению, наемники, высадившиеся на юге, находились под командованием одного из его родственников.

Когда эхо шагов Коннингтона стихло, великий мейстер Пицель тяжело покачал головой:

— Однажды его дядя стоял там же, где сегодня стоял мальчишка, и рассказывал королю Эйерису, что доставит ему голову Роберта Баратеона.

Вот каково дожить до возраста Пицеля. Все, что видишь или слышишь, напоминает тебе о чем-то, что ты видел или слышал, когда был молод.

— Сколько конных латников прибыло в город с сиром Роннетом? — спросил сир Киван.

— Двадцать, — ответил лорд Рендилл Тарли, — и большинство из них раньше сопровождали Грегора Клигана. Ваш племянник Джейме передал их Коннингтону. Готов поспорить — чтобы избавиться от них. Они и дня не пробыли в Девичьем Пруду, как один кого-то убил, а другого обвинили в изнасиловании. Мне пришлось приказать повесить первого и кастрировать второго. Будь моя воля, я бы их всех отправил в Ночной Дозор, и Коннингтона вместе с ними. Этим отбросам место на Стене.

— Собака похожа на хозяина, — объявил Мейс Тирелл. — Согласен, черные плащи им пойдут. Я не потерплю подобный сброд в городской страже. — К золотым плащам добавилась сотня его собственных людей из Хайгардена, и его светлость собирался сопротивляться любой попытке уравновесить их количество воинами с Запада.

Сколько бы я ему ни дал, он захочет больше. Киван Ланнистер начинал понимать, почему Серсея прониклась к Тиреллам такой злобой. Но не время было провоцировать открытую ссору. И Рендилл Тарли, и Мейс Тирелл привели свои армии в Королевскую Гавань, в то время как лучшие силы дома Ланнистеров оставались в речных землях и таяли с каждым днем.

— Люди Горы всегда были бойцами, — произнес он примирительным тоном, — а против наемников нам может понадобиться каждый меч. Если это действительно Золотые Мечи, как настаивают шептуны Квиберна…

— Называйте их, как хотите, — сказал Рендилл Тарли, — они все равно останутся всего лишь проходимцами.

— Возможно, — согласился сир Киван. — Но чем дольше мы не обращаем внимания на этих проходимцев, тем сильнее они становятся. Мы подготовили карту — карту их вторжения. Великий мейстер?

Карта была прекрасна: нарисованная мастером на тончайшем пергаменте и такая огромная, что заняла весь стол.

— Здесь, — указал Пицель рукой, покрытой старческими пятнами. Там, где рукав его мантии съехал набок, виднелась складка бледной кожи, свисавшей с предплечья. — Здесь и здесь. По всему побережью и на островах. Тарт, Ступени, даже Эстермонт. А теперь мы получаем сообщения, что Коннингтон движется к Штормовому Пределу.

— Если это действительно Джон Коннингтон, — добавил Рендилл Тарли.

— Штормовой Предел, — проворчал лорд Мейс Тирелл. — Он не сможет взять Штормовой Предел. Даже будь он самим Эйегоном Завоевателем. Но даже если и возьмет, что с того? Сейчас его удерживает Станнис. Пусть замок переходит от одного самозванца к другому, почему мы должны тревожиться? Я снова захвачу его, после того как суд подтвердит невиновность моей дочери.

Интересно, как ты можешь снова захватить его, если никогда раньше не захватывал?

— Я понимаю, милорд, но…

Тирелл не дал ему закончить:

— Обвинения против моей дочери — грязная ложь. Я опять спрашиваю: почему мы должны участвовать в этом балагане? Пусть король Томмен объявит мою дочь невиновной, сир, и положим конец нелепости здесь и сейчас.

Сделаешь так, и слухи будут преследовать Маргери до конца жизни.

— Никто не сомневается в невиновности вашей дочери, милорд, — солгал сир Киван, — но Его Святейшество настаивает на суде.

Лорд Рендилл фыркнул:

— Во что же мы превратились, если королям и знатным лордам приходится плясать под чириканье воробьев.