Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

мертвеца, объясняя, что так они все смогут свалить на Кошелева, который уж точно больше никогда ни о чем не проговорится и за себя свидетельствовать не станет. Зимин все бы отдал, чтобы прервать свое участие, но слишком поздно. Возможно, он пытается остановить Офелию. Та успевает ему залепить пощечину – следы на щеке секретаря и на запястьях можно объяснить лишь ее яростной отповедью. И Зимин бежит вон искать архиерея.

Бедный святой отец! В этой истории он совершенно ни при чем. И без того помотанный гонениями, он оказался ненароком захвачен жерновами чужого адюльтера. Его ведь одно только и волновало – не утратить во всем этом адовом хаосе веры.

Грених вспомнил, с какой головной болью тогда вернулся из монастыря, не подозревая, что отец Михаил от бед, обрушившихся на его городок и страну, давно пребывал в состоянии такого отчаяния, что не замечал, как травится парами эфиров и масел. Не признал Грених в нем святости, великодушия и большого доброго сердца. Тотчас стал предполагать, что преосвященный хотел его отравить. А меж делом он был единственным, кто по Кошелеву страдал искренне, точно по собственному брату. Не мог этот светлый человек руку на кого-то поднять. Эх, время гадкое, светлых людей нет совсем, вот и перестаешь в них верить. Все ждешь лукавства и низости.

Грених должен был торжествовать – дело раскрыто. Но что толку? Теперь он заперт в этой башне, в которой сгинет. Если Кошелева за две недели не нашли, то его и подавно не сыщут. И надо же было этому случиться, когда он нашел дочь, встретил Асю, надумал бы, может, вновь жениться…

Плотнее запахнув плащ, Грених привалился плечом к двери. С усталости онемела левая рука. В таком напряжении он не пребывал со времен войны. Сознание пронзила приятная мысль, что здесь можно не мучать себя насильным, доводившим порой до безумия, караулом, и если глаза тяжелеют, их можно закрыть. Зимин – это не немчура, не австрияки и даже не Белая гвардия, а всего лишь трусливый сочинитель.

Грених уронил голову, заснул.

И тут точно электрическим разрядом по глазам! Он не сразу понял, что происходит и сколько проспал, перепугался, вскочил, дернулся назад и затылком ударился о стену.

– Папа, папка, вставай!

– Майка, ты что здесь делаешь, разбойница! Сказал же, сиди, жди меня, – разъярился Константин Федорович, отстраняя ее руку с фонариком, которым она отчаянно светила в глаза.

– Тебя давно нет, я забеспокоилась, – голос девочки слегка дрожал.

– Как ты сюда вошла?

– Здесь лаз есть… Но для тебя он мал будет.

– Ася… Ася жива? – выдохнул он.

– Жива, что ей будет-то?

– Тогда возвращайся, проси начальника милиции прислать кого-нибудь, чтобы сняли с двери замок.

Грених щелкнул крышечкой часов: семь, скоро начнет светать. Всю ночь здесь провел.

– А поверху? – Майка, потянула Грениха за руку. – Давай поверху! Я знаю где.

– Но здесь нет лестниц.

– Зато есть дыры в стенах. Я каждый день сюда ходила… Ой! – Девочка тотчас опустила фонарик. – Ну, не каждый… была пару раз.

Грених лишь вздохнул, вспомнив следы детских ладоней на трубах и валиках саморезки.

– Показывай.

Солнце, лениво выползающее из-за леса большим желтым блином, лило в прорехи кровли скудные лучи, будто масло. С трудом под потеками этой желтой необъяснимой субстанции стала различима кирпичная кладка стен и пояс мостков.

Майка торжествующе указала на совершенно гладкую стену. Медленно Грених обвел ее глазами снизу до металлической площадки, не обнаружив ничего для себя удобного, ни единого выступа или бреши, перевел взгляд на девочку.

– Нет, милая, ты обо мне слишком высокого мнения.

– А вот еще как можно! – взвизгнула она и умахнула куда-то вместе с фонарем. Грених лишь успел разглядеть, как неяркий луч света воздушным змеем скользнул в высоченных зарослях полыни и исчез. В свету эти гигантские, похожие на ели, растения казались сказочными существами. Какой от них аромат шел – глаза слезились. У корней уже основательно подгнило – можно и поскользнуться, а верхушки успели пожелтеть. Отцвела полынь еще с месяц назад, срок жизни ее был невелик – растение однолетнее. Но в следующем году она небось и до металлической площадки дотянет верхушками.

Над головой загремело железо мостков, вниз метнулся луч света.

– Я умею вязать отличные узлы! – заявила Майка, роняя к себе под ноги большой моток толстой веревки, а фонарик укладывая рядом так, чтобы тот лучше освещал поле действия. – Дядька научил. Беседка называется. Всякий пионер должен уметь!

И принялась пыхтеть и колдовать над концом веревки. Грених схватился за голову – какой, к черту, узел, какая, к черту, беседка?

– А не булинь ли ему название, дитя мое? – спросил он, взяв себя в руки.

– Он самый.

– Но ведь для его вязки нужно приличное усилие.

– За кого ты меня принимаешь? – Майка сбросила веревку. – Тяни. Ты будешь усилие.

Нехотя Грених потянул за конец. Его движение отдалось сверху недовольным скрежетом хлипких мостков.

– Порядок! – сообщила Майка.

– Уходи с железа, а не то… как бы все тут не рухнуло к чертовой матери. Если узел хороший – я поднимусь.

– Узел хороший. За кого ты меня принимаешь! – Звуки ее шагов пронеслись справа налево, точно кто гаммы отстукивал по листовому железу, и затихли в глубине.

Высота подъема – не более четырех метров, перекладины площадки хрипели и стонали, веревка была крепкой. Вцепившись в нее, отталкиваясь ступнями о стену, Грених преодолел половину пути и остановился, глянул – не далеко ли падать?

– Не останавливайся! – прокричала девочка откуда-то со стороны моста. – Не смотри вниз.

Пополз дальше. Пядь за пядью – аршин позади. Еще пядь, другая, третья – два аршина.

И добрался – плащ в двух местах изорвал, пытаясь вскарабкаться на площадку, перепачкался в ржавчине, ободрал руки. Злой, как тысяча чертей, двинулся к мосту.

Вышли за ворота фабрики, Грених машинально повернул к земскому шоссе.

– Идем лесом! – махнула рукой Майка. – Я дорогу знаю.

Константин Федорович не стал задавать лишних вопросов, безмолвно последовал за девочкой, доверившись ее умению, благодаря детству, проведенному в деревне, легко ориентироваться на местности. Майка, довольная, сияла улыбкой и бесперебойно о чем-то рассказывала.

Лес вывел к монастырю, а тот к кладбищу. Вдали послышались перекликающиеся голоса.

– Это тебя ищут, – пояснила она. – Я пошла сюда, а Ася за милицией… Ну, мы так решили. Не обижайся, ладно? Всю ночь не спали – ждали. Но про фабрику, как ты велел, никому не сказала.

– Эх, и она тебя пустила?

Майка с непроницаемым лицом смотрела вперед, выглядывая поисковый отряд. Но они так никого и не встретили по