Практическое руководство по злу - overslept

— Не обращай внимания на Подмастерье, — сказала я, — он всегда раздражается прямо перед тем, как мечи достаются из ножен.

— Я не…

— Ты льешь воду на ее мельницу, Масего, — громко прошептал Хакрам.

Маг с треском закрыл рот, выглядя недовольным. Убайд выглядел так, словно ему ужасно хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, но он был слишком вежлив, чтобы сбежать. Было странно идти в бой без Висельников за моей спиной, но я решила оставить их позади, так как все равно не возьму их с собой на место ритуала. В настоящее время они с Верес находились в центральном командном узле, охраняя козыри, которые я поручила Разбойнику найти для меня. Я взяла на себя инициативу, когда мы начали марш, двое других Именованных были рядом со мной. Хун выбрала для атаки одну из главных артерий, хотя я видела легионеров и на двух прилегающих улицах. Когорта Трибуна Убайда, согласно доктрине Легиона, оставалась сосредоточенной на проспекте, по которому мы двигались.

До второго кольца баррикад было недалеко, и когда мы туда добрались, я увидела, что там уже стоят саперы. Самое большее — отряд, но они отвлекали мятежников, стреляя из арбалетов всякий раз, когда кэллоу выглядывали из-за баррикад.

Я была неприятно поражена тем, что защитники сумели построить в качестве своего вала. В отличие от перевернутых повозок и мешков с песком и зерном первых баррикад, эти имели фундамент из камня, вытащенного Боги знает откуда. Узкая тропинка через вал вела прямо к небольшой баррикаде, которая заставила бы моих легионеров разделиться на две стороны, в попытке ее преодолеть. Со своего места я не могла видеть, на чем стоят защитники, но за стеной, должно быть, были сооружены какие-то леса: горстка людей наблюдала за нами, пригибаясь за стенами всякий раз, когда один из саперов целился в них. По моим оценкам, взятие этого укрепления обещало быть дорогостоящим, и цифры были на стороне защитников. Насколько я могла понять, Хун собиралась разрушить баррикады боеприпасами и прорваться через обломки, как только защитники займут позицию, чтобы остановить когорту Убайда, поймав их врасплох. Это должно сработать. Однако перспектива потерь меня не устраивала. С обеих сторон.

Какой смысл продолжать убивать мятежников, когда битва уже почти закончена? Если рядом не было Уильяма, который бы напряг их позвоночник, я могла бы уговорить их сдаться. В любом случае, стоило попробовать, а не бросаться прямо в бойню. Я дала знак когорте Убайда замедлить шаг и направилась к стене, все еще держа меч в ножнах. Уголком глаза я видела, как один из лучников нацелил стрелу, и ждал — древко было отпущено, и я обратилась к своему Имени, наблюдая, как приближается стрела. Выхватить наконечник стрелы из воздуха было тем, что я намеревался сделать, но в конечном итоге это было больше похоже на ловлю его ладонью. Я подумала, что нет никакого способа сыграть так, как будто это было моим намерением с самого начала. Я не почувствовала боли от раны, поэтому просто вздохнула и отломила древко, прежде чем вытащить остальное. С баррикады донесся вздох ужаса, и я услышала, как кто-то произнес слово Оруженосец. Хорошо, не нужно будет представляться. Некоторые саперы собирались ответить на выстрел тем же, поэтому я сразу заговорила.

— Стоять, — гаркнула я. — вы, за стенами. Я Кэтрин Обретённая, коммандер Пятнадцатого. Кто здесь главный?

За укрытием раздался тихий разговор, пока уверенный голос не заглушил его. Через несколько мгновений на верх баррикады поднялась женщина, одетая в хорошую броню. Даже под шлемом я узнала эти серебристые пряди волос и бледное, поразительно красивое лицо: похоже, передо мной сама баронесса Дормер. Я видела ее всего один раз, когда была ребенком. Она приехала в Лауэр, чтобы уладить торговый спор, и мне удалось быть частью толпы, наблюдающей, как она въезжает в город. Из-за этого я пропустила уроки, если хорошо помню, потому что хотела своими глазами увидеть аристократку, которую многие считали самой красивой женщиной в Кэллоу. Я откашлялась, абсурдно забавляясь тем, что стою перед той же женщиной, которая заставила меня понять, что меня привлекают оба пола, в такой разной ситуации.

— Это я, — сказала баронесса. — простите, что не поклонилась, Леди Обретённая. Я больше не признаю власти Башни.

— Да, я слышала, — сухо ответила я.

— У меня также сложилось впечатление, что вы мертвы, — продолжала женщина.

— Не такая уж большая проблема, как вы думаете, — задумчиво произнесла я.

— Впечатляет, но мы все равно планировали защитить город от вас, — сказала баронесса. — Я не собираюсь сдавать своих людей, чтобы их убили во имя Малисии.

— Это произойдет, если вы не сдадитесь, баронесса, — сказал я. — Я готова дать вам достаточно мягкие условия, чтобы покончить с этим без дальнейшего кровопролития. С заключенными будут обращаться справедливо.

Глаза седовласой женщины сузились.

— У Башни есть только один способ справиться с мятежом.

— Вы слишком долго были не в курсе событий, — заметила я. — Блэк амнистировал подавляющее большинство воинства графини Марчфорд. Никто не хочет утопить юг в крови, и меньше всего я.

— Подавляющее большинство, — повторила она. — А как же сама графиня?

— Казнена, — призналась я. — Это, однако, был Чёрный. Его здесь нет, а я здесь. Льес принадлежит мне, и я могу поступать с ним так, как считаю нужным, по императорскому указу. Если вы сдадитесь, я обещаю амнистию для ваших людей и справедливый суд для вас.

Казалось, это ее почти позабавило.

— То, что я совершила измену по законам Башни, не подлежит никакому сомнению, — сказала она.

— Нет, это не так, — сказала я. — Но всё, что я слышала о вас, наводит меня на мысль, что вы ввязались в это, потому что верили, что Кэллоу будет лучше от восстания. С этим бунтом покончено, баронесса Дормер. Но вы всё ещё можете пощадить людей, которые сражались за вас.

Она помедлила.

— Мы могли бы задержать вас за баррикадами, — сказала она.

— Подмастерье мог бы сровнять их с землей тремя словами и взмахом руки, — сказала я как ни в чем не бывало.

— Пять и даже больше, — поправил тучный маг.

— Не время, Масего, — пробормотала я себе под нос, наблюдая за аристократкой на стене.

— Одинокий Мечник говорил, что ты вероломная и среброязыкая, — печально призналась она.

—