Дживс и Вустер (сборник) - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

яхты, чтобы повидаться с тобой. А на брак со мной согласилась, чтобы тебе отомстить: как ты посмел в ней усомниться.

— Ха!

— Опомнись наконец, старина, и принеси мне сливочного масла.

— Ха!

— И перестань без конца каркать. Слушать тошно, и никак не проясняет суть дела. Чаффи, мне необходимо масло. Сейчас это главное. Если в доме есть всего маленький кусочек, неважно, неси его. Старина, тебя просит Вустер, твой друг, с которым ты учился в начальной школе, с которым ты познакомился, когда мы еще под стол пешком ходили.

Я умолк. Мне показалось, что Чаффи проняло. Я почувствовал, как на мое плечо легла рука и — да, ошибиться было невозможно, — сжала его. В этот миг я готов был поспорить на собственную сорочку, что Чаффи расчувствовался.

Расчувствоваться-то он расчувствовался, только не в том направлении.

— Я расскажу тебе, Берти, каково мне сейчас, — произнес он зловеще кротким голосом. — Не стану притворяться, что я разлюбил Полину. Я по-прежнему ее люблю, несмотря на все то, что произошло. И всегда буду любить. Я полюбил ее в тот самый миг, как впервые увидел. Это было в ресторане отеля «Савой», она сидела на табурете в баре и пила сухой мартини, потому что мы с сэром Родериком Глоссопом немного опаздывали, и ее отец решил, чем так сидеть, лучше заказать коктейль. Наши глаза встретились, и я понял, что вот она, единственная девушка на свете, о которой я мечтал всю жизнь. Откуда же мне было знать, что она по уши влюблена в тебя.

— Да не влюблена она в меня!

— Теперь я это понимаю и, конечно, понимаю и то, что мне ее никогда не завоевать. Но вот что я хочу сделать, Берти. При всей моей огромной любви к ней я не позволю, чтобы у нее украли счастье. Она должна быть счастлива, только это и важно. Почему-то ее сердце выбрало в мужья тебя. Никто не может этого понять, но нам и не надо ничего понимать. По какой-то непостижимой причине ей нужен ты, и она тебя получит, будьте уверены. Странно, что ты пришел именно ко мне, именно меня попросил помочь тебе вдребезги разбить ее девичьи грезы и растоптать ее святую, детскую веру в человеческую доброту. Надеялся сделать меня соучастником этого преступления? Да никогда! И никакого масла ты от меня не получишь, я не дам тебе ни грамма. В таком вот виде и будешь ходить, поразмысли обо всем хорошенько, и я уверен, твое лучшее, высшее «я» укажет тебе правильный путь, ты вернешься на яхту и выполнишь свой долг, как подобает истинному англичанину и джентльмену.

— Да постой ты, Чаффи…

— И если пожелаешь, я буду твоим шафером. Конечно, мне легче в петлю, но я себя преодолею, если ты хочешь.

— Масла, Чаффи!

Он затряс головой:

— Масла ты не получишь, Вустер. Оно тебе не нужно.

И, отшвырнув мою руку, точно изношенную перчатку, он удалился в ночь.

Не знаю, сколько времени я простоял как вкопанный. Может быть, совсем недолго. А может быть, и очень долго. Я был в полном отчаянии, а когда вы в отчаянии, то не очень-то глядите на часы.

И вот в какой-то миг — пять ли минут спустя, или десять, пятнадцать, а то и все двадцать, — я услышал рядом с собой деликатное покашливание, наверное, так почтительная овца пытается привлечь внимание пастуха, и возможно ли описать мое изумление и благодарность, когда я понял, что это Дживс.

Глава 15. Масляная интрига закручивается в штопор

Мне показалось, что произошло чудо, но, конечно, у этого чуда было простое объяснение.

— Я надеялся, сэр, что вы не ушли из парка, — сказал Дживс. — Я вас уже давно ищу. Узнав, что судомойка стала жертвой истерического припадка, вызванного видом черного мужчины, которому она открыла людскую дверь, я пришел к заключению, что, должно быть, это заходили вы и, без сомнения, хотели поговорить со мной. Что-то случилось, сэр?

Я вытер лоб.

— Дживс, — сказал я, — знаете, что я сейчас чувствую? Как будто я маленький ребенок, который потерялся, заблудился и вдруг нашел свою маму.

— Правда, сэр?

— Вы не сердитесь, что я сравнил вас с мамой?

— Ну что вы, сэр, помилуйте.

— Спасибо, Дживс.

— Значит, в самом деле случилось что-то непредвиденное?

— Именно, Дживс. Я попал в дурацкое, отчаянное, безвыходное положение, как тот многострадальный персонаж… как его звали?

— Иов, сэр.

— Да, Дживс, я могу сравнить себя только с Иовом. Во-первых, оказалось, что мылом и водой ваксу не смоешь.

— Это верно, сэр, мне надо было вас предупредить, что тут необходимо масло.

— И только я хотел спуститься взять его, как в дом вломился Бринкли — это мой лакей, вы знаете, — и спалил дом.

— Какая досада, сэр.

— Какая досада, Дживс, в данном случае слишком деликатное выражение. Я получил удар под дых. И пришел сюда. Хотел связаться с вами, но из-за этой судомойки все сорвалось.

— Очень впечатлительная девица, сэр. И по несчастному стечению обстоятельств они с поварихой в момент вашего появления как раз занимались спиритизмом и, насколько я могу судить, добились весьма интересного эффекта. Она считает, что вы материализовавшийся дух.

Меня передернуло.

— Занимались бы поварихи своими ростбифами и котлетами, — сказал я довольно строго, — и не убивали время, на оккультные сеансы, тогда всем было бы жить гораздо легче.

— Совершенно справедливо, сэр.

— Ну, и потом я столкнулся с Чаффи. Он категорически отказался одолжить мне масла.

— Неужели, сэр?

— Был настроен очень злобно.

— В настоящее время, сэр, его светлость испытывает сильнейшие душевные страдания.

— Я это понял. Он, по сути, предложил мне погулять