Займемся с... самбо? (СИ) - Анна Лисовская

Забавная школота отвлекала от упаднических мыслей. Занимаясь с ними, понял, что и сам веду себя, как ребенок, поддаюсь их азарту и энергии. Даже кольнуло что-то сродни грусти, когда они попрощались и умчались в раздевалку.

Арина посторонилась мимо пробегающих детей и дождалась освобождения зала от мелких слонопотамчиков.

— Как оно? Живой? — улыбнулась. — Не слишком ухайдокали?

Хмыкнул.

— Отличные ребята.

— Тогда, я спокойна. Ты на сегодня свободен, можешь идти домой. Думаю, на сегодня тебе хватит отработки приемов, — дала отмашку, в очередной раз спроваживая домой.

Нет! Мы поговорим сегодня же!

— У тебя сейчас последнее занятие? — уточнил.

— Да. Потом тоже домой. А что?

— Может помощь понадобится? — пытался навязать свои услуги.

— Нет, расслабься. Это все, что тебе на сегодня нужно сделать. Просто отдохни. Увидимся завтра. Жду к восьми, — кивнула в знак прощания и вышла из зала.

Возможно, так даже лучше…

Переоделся, сложил форму и набрал «Лельку»:

— Вещи не разбирала?

— Нет, — послышалось удивленное из динамика. — Когда бы я успела?!

— Вот и не разбирай! — отдал команду и сбросил звонок.

Вышел из тренажерки, ловя ртом свежий воздух, и, свернув в соседнюю улицу, перешел на бег. Надо хорошенько пропотеть…

Минут через сорок активного бега вдоль улицы, развернулся и потрусил обратно к залу, наращивая скорость. По мере приближения к зданию, сердце в груди заходилось, как сумасшедшее. Злость на себя и свою ложь, волнение, непонятный страх, слабая надежда — все чувства внутри перемемешались, ища выхода. И найдут…

Из зала вышли, смеясь, подростки. Отмочив пару шуток, начали разбредаться, кто куда. На третьем этаже тренажерного зала погас свет, еще через минуту — погрузился в темноту и второй. Пора!

Я не зря столько бегал…

Распахнул дверь, прошел, шатаясь, через ресепшен, и ввалился в зал Сергея. Судорожно хватая ртом воздух, упал на колени и уперся руками в маты, пытаясь отдышаться и натужно кашляя.

Арина, где ты бродишь?! Я для кого тут концерт устраиваю?!

— Что за… — открылась за спиной дверь, являя нерасторопную хозяйку. Шаги остановились.

Закашлялся еще сильнее, заставляя лицо покраснеть. Весь взмокший, пот по лицу струится градом, а губы до невозможности сухие, словно обезвоживание. Видок — отстой!

Поднял голову, напарываясь на ее ошарашенный взгляд.

— Феликс! Боже… — кинулась ко мне, пытаясь поднять.

На лице — дичайший испуг. Погоди поднимать, я еще недостаточно повалялся!

Выскользнул из ее рук, будто бы случайно, и снова упал, имитируя сильную нехватку кислорода.

— Что случилось? Ты же домой ушел, — повторила попытку отодрать меня от пола.

— В-во-ды, — прохрипел. Думаю, где-то скончался непризнанный актер, увидевший мою безупречную игру.

Арина привела меня в более-менее сидячее положение и кинулась к кулеру, тревожно поглядывая, пока набиралась в стаканчик вода.

Расплескал всю воду, якобы дрожащими руками, на себя и на пол. Арина не подала вида, что ей противно или она расстроена тем, что я, как свинья, облился. Она сбегала за еще одним стаканом воды и помогла мне попить, бережно придерживая стакан у моего рта.

— Феликс…как себя чувствуешь? Больше не задыхаешься? Астмы нет? Скорую вызвать?

— Помоги… — взял ее за запястье дрожащей рукой.

— Конечно, помогу, — выдернула руку и схватилась за телефон. — Сейчас вызову доктора!

— Нет! — рявкнул, вырывая из ее рук мобильник, на секунду выходя из образа умирающего. — Мне не нужен доктор.

— Хорошо, — поджала губы. — Ты можешь толком объяснить, что случилось и почему ты в таком состоянии?

Вот он — мой шанс! Спасибо, что спросила!

— Арина, они выследили меня…

Глава 43. Сети лжи

Феликс

Где мой дар убеждения? Уснул, что ли? Опять придется отдуваться приобретенной брехливости?!

— Арина. Они…(тяжело вдохнуть через рот) выследили меня…(побольше амплитуды грудной клетки).

— Что?

— Я уже подходил к дому, как перед ним затормозил тонированный микроавтобус. Они взломали замок и разнесли все внутри, так как меня не обнаружили. Водитель заметил меня, когда я пытался сбежать. Меня спасла буквально минута, пока они грузились в тачку.

— Если они на машине…как ты сбежал?

— Петлял по всему району, пока не оторвался. Убедился, что нет хвоста и пришел к залу.

— Сколько их?

— В этот раз…пятеро, — вытер рукой мокрое лицо и выжидательно посмотрел ей в глаза. — Я знаю, что многого прошу, но…помоги мне.

— Хорошо. Как? — решительно отозвалась сердобольная самбистка.

— Могу я… — запнулся, — пожить у тебя?!

— ЧТО?! — подскочила с пола, чуть ли не взлетев. — Ты с ума сошел?! — выпалила, смешно запустив руки в волосы. Только бы не начала их вырывать! Ее широко распахнутые глаза умоляли подтвердить, что все сказанное мной — розыгрыш.

Сам не понял, когда успел подняться с матов и взять ее за руку. Так утопающий хватается за соломинку!

— Ты не представляешь, сколько раз я переезжал только за эту неделю — и каждый раз меня находили. И не всегда мне удавалось уйти…я…Арин, я так устал! — признался в том, в чем никому еще не признавался. — Мне надоело бегать, осточертело переезжать и ждать следующего нападания! Я ненавижу трястить и бояться, но и жить спокойно не получается. Пробовал. И самое ужасное — я прекрасно понимаю, что могу подвергнуть тебя опасности, но, в то же время, осознаю, что ты- единственная, кто может мне сейчас помочь и…защитить, как бы эгоистично это не звучало.

— Феликс… — жалобно позвала Арина, умоляя меня отступить. — Я только от одного мужчины в своем доме избавилась, а тут…второй…

Значит, все-таки одна живешь. Отлично!

— Убила, что ли? — поинтересовался, как можно серьезнее. — Труп уже спрятала? Если нет — помогу!

Она сначала смешно округлила глаза, а потом легко рассмеялась.

— Дурак! Никого я не убила! — возразила. — Так, пришибла с легонца, — добавила тише. — Я только ощутила долгожданную свободу, а ты просишь меня о сожительстве.

— Арин, это временно. Честно! (совсем не честно). Я ничем тебе не помешаю. Буду работать у тебя в зале и не буду отсвечивать у тебя дома. И я не собираюсь быть нахлебником, можешь не волноваться. У меня есть ночные подработки, на хлеб хватает. Да, и, к слову, соскучился я по этому дому. Половину детства в нем провел, — заливался брехливым соловьем.

После моих слов о ночных подработках она перестала сжимать руки в кулаки, отстаивая свое мнение. Ее плечи грустно поникли. Сдает позиции, отступает. Теперь пора давить на жалость.

— Я пойму, если ты сейчас мне откажешь. Имеешь полное право. Я больше не попрошу и умолять не стану. Но могу я перекантоваться