Займемся с... самбо? (СИ) - Анна Лисовская

в виду то, что говорю. Без подтекстов.

Почему так яростно сопротивляешься? Неужто я так плох? Чем не устроил, что ты даже подумать о наших отношениях не хочешь?!

— Неужели ты даже не думала об этом? Такой красавчик, аж ноги подкашиваются! Сексуальностью на километр разит!

Здесь только у подруги есть глаза?!

— Да, природа его и правда не обделила. Красивый, — кивнула.

Значит, признаешь? Все-таки честная…на этот раз…но я еще не закончил все проверки.

— Не прикарманишь его себе?

— Он же мужчина, а не конфетка, чтобы я его карманила, — усмехнулась боевая мелочь.

— То есть, он для тебя просто друг. Так?!

— Да.

Меня не спросили! Не собираюсь быть твоим другом.

— И ты не будешь против, если очень хорошая, но одинокая Мила заграбастает его себе?!

— Хищный взгляд из-под кровати, тебе это не нужно! Просто поверь.

Все-таки собственница и уже ко всем ревнуешь?!

— Причина?!

— …красивый, но… бабник!

ЧТО? Я?! Когда это?!

— …то Лиля, то Оля… кстати, ко второй он убежал, забыв снять форму. Представляешь, как трубы горели у парня?!

Не было такого! Оля? Лёлька, что ли?

— Доказательства? — потребовала дотошная Мила.

— Он сорвался с места, как только спросил, во что она одета.

Вот как? Что ж, придется вывести тебя на эмоции.

— … а таким девушкам, как мы, нужны долгосрочные отношения. Желательно, с хэппи-эндом и детьми, а не разбитым сердцем.

Срыч говорил правду про хорошую девочку?!

— Но я все же попробую к нему подкатить. А вдруг?

— На здоровье! — отозвалась безразлично Арина.

Никаких подкатов! Пресечь на корню! У меня уже есть цель.

— А почему бы нам не спеть?! А? Давай нашу?

— Давай!

Глава 39. Секунды в темноте

Феликс

Не пришлось гадать, что же они хотят спеть. Сразу же включилась музыка и подружки стали дружно подпевать. Похоже, это происходит не в первый раз. Вот только я ушам поверить не мог, что Арина любит такую древность. Это что, Виа Гра?

«Я мало, кого любила.

Второй надоел, третий позабыла.

Четвертый исчез во вторник…».

А они еще даже не напились. Что же будет, если они выпьют? Поселятся в караоке?

«А я простила, я простила его,

Опять, опять, опять.

О, как намаялась я с тобой,

Моя попытка номер пять…», — дружно вытягивали припев за стеной.

Вот она — женская дружба. Обе на кукуху двинутые. Почему мне кажется, что это еще не предел?! Арина все время раскрывается с новой стороны. Хочется поподробнее узнать о каждой.

— Ладно, зася! — вздохнула Мила, как только с пением было покончено. — Сваливаю в закат. Не скучай, хорошо?!

— Хорошо, — ответила Арина. По тону могу сказать, что улыбается.

— Я к сеструхе на свадебку — и сразу обратно! Вы же справитесь со Срычом, пока меня не будет?

Уж кто-кто, а Мила не стеснялась Сергея так называть. А он и не был против.

— Ни о чем не волнуйся! — заверила моя мелочь лучшую подругу. — Всего-то неделя! Оторвись на всю катушку и вдоволь натанцуйся! Непременно попрошу отчета!

— Хорошо!

Почему Мила сказала «со Срычом»? Он же ясно дал мне знать, что уезжает. Хотел, чтоб я присмотрел за девчонками в его двухнедельное отсутствие. Неужели…Арина остается совсем одна?

— Кстати, чуть не забыла. В раздевалке в твоем шкафу подарок для сестренки. Поздравь от меня.

— Ты моя за-а-айка! Спасибки! — послышался громкий чмок. — Тьфу! Ринка, у тебя и щеки мыльные! Бе! — отплевывалась «самбо-мармеладка».

— Все, домываюсь. Беги уже. Хватит целоваться с голыми бабами, — засмеялась Холодова.

— Чмоки! Увидимся через недельку! — хлопнула в душевой дверь и по коридору торопливо застучали каблучки. Шаги остановились в раздевалке, видимо, забрали подарок, и удалились к выходу.

Наконец-то мы одни.

Снова услышал звук льющейся воды и облегченный смех:

— Ну, Мила! Хух, кажись, пронесло. Вот же ж. Неужели каждый раз надо включать этот раритет?

Босые ноги прошлепали по душевой и включили музыку совсем иного характера. Эминем? Тебе это и правда больше подходит.

Через пару минут Арина выключила воду, музыку, и, приоткрыв дверь в коридор, огляделась по сторонам.

— Чисто! — прокомментировала для себя и в одном полотенце побежала к раздевалке.

Оставаться в душевой больше нельзя. Вышел из комнаты и прошел к своей раздевалке, медленно начав развязывать самбовку.

Спустя двадцать оглушительных ударов моего сердца, я увидел привычную Арину: удобные кросссовки, спортивные штаны и утепленная толстовка с высоким горлом, рюкзак за спиной. Она проверяла помещения перед уходом, заглядывая в каждую дверь. Мужская раздевалка не стала исключением.

— Привет! — сказал ей из темноты.

Она взвизгнула, испугавшись. Вместо того, чтобы кинуться к выходу, как поступила бы любая разумная девчонка, она сильно толкнула меня к шкафчикам и впилась в мои запястья, удерживая «противника» от нанесения ударов.

— Кто ты? — требовательно спросила.

Усмехнулся.

— А ты всегда нападаешь на тех, кто с тобой здоровается? Свет включать не пробовала?

— Феликс? — узнала по ироничному голосу, шумно выдыхая. Она расслабила впивающиеся в мои запястья руки, безвольно их опустив, и уткнулась головой мне в грудь.

— А ты еще кого-то ждала? — осторожно приобнял ее, не пытаясь притянуть ближе. Ускользнет.

— Нет, я домой собиралась.

Губы Арины касались моей обнаженной груди. Когда она говорила, складывалось ощущение, что она легко покрывает мое тело поцелуями, разжигая огонь в крови и пробуждая мужское желание. Дышать стал через раз.

— А ты что здесь делаешь? — подняла голову вверх, пытаясь разглядеть в темноте мое лицо, и уперлась руками мне в грудь, понимая, что моя белоснежная самбовка нараспашку, а ее руки знакомятся с рельефом моего тела.

— Пришел переодеться, — сказал очевидное.

— Понятно, — отклонилась назад, убирая от меня нежные руки и отступая на шаг.

Пришлось разжать руки и отпустить ее.

— А сам-то почему свет не включил? Или хотя бы фонарик на телефоне?

— Кто я такой, чтоб включать свет, когда хозяйка его уже погасила? К слову, я отлично вижу в темноте.

Лицо Арины переменилось:

— Как давно ты здесь?!

— Только что пришел.

Она переживает за их с Милой раговор или за полуголые пробежки по коридору?

— Ясно. Тогда переодевайся. Буду на ресепшене, — предупредила и вышла из раздевалки.

Кинул снятую форму в корзину для белья и переоделся в свою одежду.

— Всё? — улыбнулась Арина, сидя в кресле. — Тогда — на выход! — кивнула на дверь, ведущую на улицу.

Арина замкнула зал, поставила его на охранку и засунула ключи в рюкзак.

— Надеюсь, ты не испачкал форму? — поинтересовалась, как бы между делом.

— Нет, но хотел бы извиниться. Возникли