Чумные - Максим Сиряченко

— Не знаю. — Ответила она, ощущая стыд и мерзкое, ненавидимое ею чувство беспомощности. Ванесса думала, что слезы вот-вот хлынут с ее глаз, но держалась. Изо всех сил держалась за то, что, как ей раньше думалось, она не могла потерять при любом раскладе — за свое хладнокровие.

— Не знаешь, так не знаешь. Ничего страшного. — Ответил Филипп категоричным тоном. Его голос на мгновение заставил замереть все страхи девушки. — Неси маслянистую жидкость без цвета и с приятным запахом. Одну — ту, которую ты применяешь против воспаления, другую — против инфекций. Все они должны быть добыты из растений. Не оставляют жирных пятен на бумаге и кипят только при очень высоких температурах.

«И снова он обратился ко мне не как к дочери Солта, не как к даме из знатного рода, а как к ученице, подмастерье алхимика» — Подумала она мимолетно, отстраненно, уже отправляясь исполнять его поручение.

Ванесса вылетела из лаборатории даже быстрее, чем в первый раз. Подобная прыть возникла из-за волнения за отца, из-за нежелания выглядеть в глазах Филиппа слабее, чем она есть, из-за желания поскорее реабилитироваться в его глазах и приняться за работу. И еще Ванесса сразу вспомнила, где и в каком месте лежат нужные Филиппу ингредиенты, стоило ему описать их свойства. Несколькими секундами позже она уже снимала непрозрачный флакон с полки. То отчаяние, которое она начала испытывать, исчезло, а чувство беспомощности ушло, оставив после себя какой-то даже приятный осадок — какая-то неловкая радость, что у нее теперь все выходит. Первый флакон оказался на столе алхимика через несколько секунд после того, как Ванесса подошла к полкам. Второй она искала немногим дольше.

— А вы хорошо ориентируетесь в свойствах.

Похвала Филиппа показалась девушке незаслуженной. И, тем не менее, ей было приятно, что он не считает ее бездарностью. Может, он просто не заметил растерянности и страха на ее лице и в движениях, в ее голосе. В том, что слова Филиппа соответствуют его мыслям, Ванесса не сомневалась. Почему-то ей казалось, что этот человек не может лицемерить, хоть на его лице и была маска.

— Нужно что-то еще? — Спросила она у алхимика. Одна часть ее сознания подталкивала девушку на реабилитацию, говоря, что лекарь, без сомнений, все увидел и заметил, и принести какой-нибудь ингредиент или препарат, услышав его свойство — слишком мало. Это же почти то же, что ткнуть в него пальцем и сказать: «Вот это! Бери ВОТ ЭТО, вот ЭТОЙ стороной вверх, и не промахнись пальцами, когда будешь брать!» Другая ее часть говорила: «Не лезь ему под руку, девочка».

— Пока нет. Может, чуть позже. — Ответил Филипп тем же спокойным голосом, и непонятно было, что за ним скрывается: раздражение, пренебрежение или одобрение.

Ванесса вышла из лаборатории, остановилась в центре комнаты. Это было непривычно. Она не знала, что ей делать, но уже не как в случае с теми препаратами. Ей просто нужно было чем-то заняться, только не спать. Немного подумав, она села на край кровати к отцу, сжав руки в перчатках в замок.

— Отойдите от больного, — раздался из-за стены голос алхимика, — не хватало еще, чтобы вы заразились. Лучше наденьте свои средства защиты и проверьте его, не появились ли какие-то новые симптомы.

«И как он узнал, что я села на кровать рядом с отцом? Там что, все так хорошо слышно?» — подумала Ванесса с легкой досадой. Ей хотелось чуть дольше побыть с любимым отцом, пусть даже он тяжело болен и не выходит из бреда. Однако она тут же встала и пошла к сундуку, где помимо одежды также были легкая маска на пол-лица и плащ. Конечно, с «броней» Филиппа это не сравнится, все это она шила сама и из того, что она смогла купить или обменять на базаре в деревне.

— Хорошо. Филипп… — Заговорила она от сундука, наполовину погрузив голову в его недра. «Заодно и проверим, так ли все ему хорошо слышно». — А через сколько часов будет готово лекарство? И насколько оно будет эффективно?

Дверь в лабораторию пока что была открыта. Сначала Филипп молчал, так что Ванесса подумала, что он не услышал ее слова. Ответ послышался несколькими секундами позже, голос лекаря был чуть более тихим, чем обычно:

— Я бы не называл мою стряпню лекарством столь самоуверенно. Однако будем надеяться, что так оно и окажется. Что насчет эффективности, то у меня есть план, если вы об этом. Хоть болезнь мне и неизвестна, она вмещает в себе черты многих. Бубоны, жажда, заражение крови… Я закончу приготовление через час после того, как разогреется печь, а к вечеру, может, к ночи, мы узнаем, подействовало ли оно на вашего отца. Скорее всего, что-то придется доработать для большей эффективности.

— Через час? К вечеру? — Ванессе показалось, что она ослышалась.

— Сейчас… час дня, если вы об этом.

Ванесса устало вздохнула. Не прошла и половина дня, а ей уже казалось, что она не спит сутки. И нервное напряжение, которое она испытала за неполные три часа этого дня, выматывало донельзя.

«Только не ной. Делай свое дело и не распускай сопли». — Сказала себе Ванесса и отметила, что легче ей не становится, и выть волком хочется все так же сильно. Но она все-таки начала делать свое дело.

Девушка проверила отца, сравнила его состояние с тем, что было на корабле, сообщила Филиппу, что изменений нет. Затем перешла обратно в главную комнату, села в кресло и вытянула руки перед собой. Они тряслись, как если бы Ванесса три часа лазала по отвесным скалам.

А спать тем временем совершенно не хотелось. Ванесса сперва подумала на бессонницу, но тут же отмела эту мысль. Она молодая, у нее раньше никогда не было бессонницы и никаких причин для ее появления. Наверное, это все те двадцать минут сна до прихода Филиппа. Те двадцать минут, которые ее разбили и почти наверняка лишили сна. Нет, отдых здесь требовался не телесный. Да и какой может быть сон? Рядом тяжело больной отец, за которым надо следить.

Немного подумав, Ванесса полезла в буфет в поисках чего-нибудь перекусить. Вытащила полоски вяленого мяса, хлеб и крынку молока. Разложив все нужное на тарелках, убрала все ненужное обратно в буфет, подошла к полкам над кроватью, взяла с нее «Виды болезней» и понесла к обеденному столу, положила на тот его край, на который не хватило белоснежной скатерти.

Так потянулись часы ожидания. Сначала еда заканчивалась быстро — полоска мяса за полоской, пока Ванесса не успокоилась. Она заставила себя понять, что Филипп сейчас работает над лекарством, и все что ей нужно, это успокоиться и присматривать за отцом. Потом встала, проверила отца, — новых симптомов и более сильного жара, как и признаков ослабления болезни, по-прежнему не было, — вернулась к столу и продолжила чтение. Еще через десять минут нервное напряжение стало едва различимым, и Ванесса полностью погрузилась в слова и знания, которые предлагал неизвестный автор книги. Ломтик вяленого мяса как был, так и застыл у нее в руке. Ощущение того, что что-то не так, что все неправильно, исчезло из ее видения мира, осталась только книга и звоночек в ее голове, который напоминал ей каждые полчаса проверять отца. И смутное волнение по поводу всего происходящего, которое уже стало для Ванессы привычным.