Книга шипов и огня - Рэй Карсон

Мой желудок подпрыгивает. Хотя моя надежда сбежать улетучилась уже утром, я все же лелеяла мысль о том, что Алехандро спасет меня. Сейчас он наверняка обыскивает дворец в поисках своей пропавшей жены. Может, даже послал охрану в ближайшие пески. Но чем дальше мы будем уходить, тем сложнее ему будет нас найти.

— Куда вы ведете меня?

— Далеко отсюда, принцесса. — Он поднимает руку в знак того, что дальнейшие вопросы бессмысленны. — Не утруждай себя спрашивать больше. Я не скажу тебе. Сейчас — точно.

— Просто я… видишь ли, я не спортсмен. Я буду идти столько, сколько смогу, но…

— О, это мы уже поняли. — На его лице появляется улыбка, как будто он сейчас рассмеется. — Мы доставили тебя сюда на волокушах. Или ты думала, мы тебя всю дорогу на руках несли?

Конечно, я так не думала. Даже самый сильный человек на свете не смог бы пронести меня хоть сколько-нибудь значимое расстояние.

— Я хочу сказать, ты можешь двигаться в волокушах, но попробуй идти сама какое-то время, ладно? Это нагрузка на верблюдов, им понадобится больше воды, понимаешь, и моя сестра… — его голос затихает.

Что он хотел сказать? «Моя сестра ждет повода, чтобы убить тебя»?

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Я знаю, — кивает он.

Шагать сквозь песок пустыни оказывается самым трудным делом из всех, что я когда-либо делала. Мои лодыжки и икры горят от напряжения, дыхание становится сухим и горячим, пот пропитывает одежду. Но я двигаюсь вперед, чуть не крича от облегчения, когда наша группа преодолевает вершину дюны. Разумеется, я плетусь позади всех.

Меня весьма успокаивает, что одета я с большим вниманием к комфорту. Для моих похитителей важно, чтобы я добралась до места в целости и сохранности. Но остаться в этой пустыне одному было бы смертельно. Косме время от времени оборачивается посмотреть на меня, словно бы ожидая, что я сдалась или потеряла сознание посреди песка, и после каждого ее взгляда жизнь вскипает во мне, и я ставлю ногу впереди другой, выражая этим свой мрачный мятеж.

Пока я бреду по пескам, у меня есть масса времени подумать о причинах моего похищения. Украв меня, они украли и Божественный камень, и я в ужасе ожидаю момента, когда они поймут, насколько я бесполезна. Что они тогда сделают?

Моей единственной надеждой остается мысль о том, что Алехандро ищет меня. Что, несмотря на столь малые шансы найти меня в этом пустом месте, он привязан ко мне достаточно сильно, чтобы не прекращать попытки.

Наконец мы останавливаемся, чтобы передохнуть и выпить воды. Косме передает бурдюк по кругу. Я внимательно смотрю, сколько пьет каждый из них, чтобы выпить ровно мою порцию. Бурдюк проходит по рукам дважды, и Косме собирается повесить его обратно к мешку.

— Косме. — Умберто кивает подбородком в мою сторону. — Еще немного для принцессы.

Она пристально смотрит на него, но брат только улыбается ей в ответ:

— Она не приспособлена к такому и теряет очень много влаги. Пожалуйста.

Косме хмыкает, но бросает ему бурдюк. Он с легкостью ловит его и передает мне.

— Пей, сколько нужно, принцесса.

Я теряюсь, не зная, что делать. Один из мальчиков, мрачный и тихий, смотрит на меня. Другой — с горбинкой на носу, стройный, словно дерево, что заметно даже в пустынной одежде, — подмигивает. Я поднимаю бурдюк, как бы благодаря их, и делаю один глубокий глоток. Этого недостаточно, но я отдаю воду Умберто.

Мы снова отправляемся, и мои ноги напоминают желе. Я отстаю ото всех еще больше, чем в первый раз, но продолжаю идти, решительно стиснув зубы. Жара невыносима, мои легкие горят, и воздух искрится перед глазами. Вскоре я перестаю даже пытаться держать моих спутников в поле зрения, решив, что удобнее будет смотреть под ноги и идти по их следам.

Постепенно моя походка превращается в скольжение, а потом в бесконечное спотыкание. Я натыкаюсь прямо на верблюжий зад. Вздохнув от удивления, я смотрю по сторонам. Группа дожидалась меня. Они все смотрят на меня, но я не могу разглядеть выражения их лиц из-за утомления.

— Умберто, — раздается голос Косме, неожиданно мягкий. — Разворачивай волокуши.

Я чуть не кидаюсь обнимать ее.

Умберто суетится вокруг меня, пока я покачиваюсь, стоя на уставших ногах. Наконец он за руку подводит меня к самодельным санкам для пустыни. Я ложусь на них, закрыв лицо шалью, и мы продолжаем путь. Походка верблюда странная и резкая, но постепенно я привыкаю к необычному ритму. Я истощена, и мои глаза закрываются сами собой, но я не засыпаю, слушая обрывки разговоров и легкий смех. Становится ясно, что мои похитители больше не чувствуют опасности быть настигнутыми.

Глава 14

Тем же вечером Умберто учит меня ставить палатку. Нужно обладать хорошим чувством равновесия, чтобы управиться с легкими кольями. Он уверяет меня, что скоро я освою этот фокус, но пока мне это представляется маловероятным.

После того как палатки установлены, а верблюды укрыты, Косме разжигает огонь и варит суп из тушканчиков. Я ухожу подальше от жара пламени и любуюсь закатом над пустыней. Это прекрасное место, огромное и мерцающее, окрашенное кроваво-красным в лучах заходящего солнца. Дюны завораживают меня. С наветренной стороны рифленые, с подветренной — гладкие и мягкие, словно любимый плед. Потрясающее своей мощью место, думаю я, гладя в изумлении Божественный камень.

— Он говорит с тобой? — Умберто неслышно встает рядом, переминаясь с ноги на ногу. Его карие глаза в сумерках кажутся черными, как у его сестры.

— В смысле? Чем, по-вашему, Божественный камень может вам помочь?

— Он может нас спасти, — отвечает он, опуская помрачневшее лицо.

Я уже открываю было рот, чтобы разубедить его, но вовремя себя останавливаю. Моя жизнь зависит от того, как долго они будут пребывать в уверенности, что я могу оправдать их надежды.

— «И Господь избрал себе воина, что приходит в каждом четвертом колене, чтобы тот носил Его», — нараспев говорит он.

— Это же «Откровение» Гомера! — Я хватаю его за локоть. — Ты его знаешь!

— Конечно, — отвечает Умберто удивленно.

Как раз в этот момент Косме зовет всех к ужину.

— Твой любимый суп! — говорит он, поворачиваясь к лагерю. Я иду за ним, стараясь выглядеть уверенной, как человек, который может спасти других.

Я сажусь напротив Косме, нас разделяет очаг, жар в котором спал до приятной температуры. Вокруг очага сидит пятеро человек, включая меня. Божественное число гармонии. Из моих уроков с мастером Джеральдо я знаю, что пустынные кочевники всегда путешествуют впятером, считая это хорошей приметой.