Подпольный Баку - Мамед Ордубади

Гаджи Аслан нахмурился, прищурил глаза, губы его заметно подрагивали, словно он собирался произнести нечто особенное. Вот он надменно глянул по сторонам орлиным взором, от которого у многих взволнованно забилось сердце.

- Если аллаху будет угодно, - начал, растягивая слова, Гаджи Аслан, господин губернатор сам потом узнает, что я за парень. Не будь меня, рабочие, как цыплят, проглотили бы многих из присутствующих здесь. Но, пока я жив, никто не посмеет тронуть их. Господин губернатор может испытать меня, если ему угодно. В моем распоряжении имеются славные ребята, которые способны с кем угодно сыграть злую шутку. - Гаджи Аслан обернулся к Алимардан-беку. - Ты что хлопаешь глазами? Господин губернатор не понимает по-нашему, переведи ему!

Алимардан-бек не успел и рта открыть, как заговорил генерал Алиханов:

- Я хорошо понял ваш намек, господин Гаджи Аслан. И я постараюсь как можно точнее передать смысл ваших слов нашему дорогому гостю. Вы не против, если это сделаю именно я?

В ответ на это Гаджи Аслан обернулся к Башир-беку и сказал:

- Ты слышишь, Башир? Оказывается, этот ага из наших, из мусульман! Он подошел к генералу Алиханову и пожал ему руку. - Гаджи Аслан - твой покорный слуга. Прикажи мне умереть - и я сию минуту исполню твой приказ. Не быть мне мужчиной, если я вру.

Алиханов перевел по-русски губернатору Накашидзе слова знаменитого бакинского кочи, после чего губернатор еще раз пожал руку Гаджи Аслану.

- Выражаю надежду, господин Гаджи Аслан, - улыбнулся Накашидзе, - что наша дружба с вами будет прочной и полезной. - Затем, обернувшись к Гаджи Зейналабдину, добавил: - Благодарю вас, любезный хозяин, за то, что вы познакомили меня с этим достойным человеком.

Гаджи попросил гостей пройти в парадный зал, где должна была состояться церемония представления новому губернатору хозяйки дома.

Сона-ханум запаздывала. Она привыкла спать два-три часа днем и сегодня не отступила от этого правила. После сна она занялась туалетом. Кроме того, она имела обыкновение заставлять гостей ждать себя, разжигая их нетерпение.

Наконец она появилась в дверях зала. На ней было бордовое шелковое платье, украшенное серебряными блестками. Ее сопровождала свита молоденьких служанок, которые были одеты в красивые голубые платья одного фасона. На этом фоне туалет хозяйки выглядел особенно эффектно.

Изобразив на лице приветливую улыбку, Сона-ханум подошла к именитым гостям, протянула для поцелуя руку сначала генералу Алиханову, как старому знакомому, затем губернатору Накашидзе.

Оба они преподнесли ей по букету роз.

Сона-ханум, поблагодарив мужчин за цветы, передала букеты стоящей позади нее служанке, та - второй девушке, вторая - третьей, и так далее.

Гости начали прикладываться к руке хозяйки дома, наперебой говоря ей комплименты.

Когда же очередь дошла до Гаджи Аслана, он просто потряс ей руку и сказал:

- Гаджи Аслан всегда готов верно служить матери своего народа! Если у тебя есть какое-нибудь желание, можешь приказать Гаджи Аслану - и оно будет исполнено.

Сона-ханум не впервые встречалась с Гаджи Асланом, знала его манеру говорить всем "ты", поэтому нисколько не обиделась на подобную фамильярность.

Когда Сона-ханум здоровалась с директором реального училища Михайловским, своим бывшим учителем и наставником, он поцеловал ее в голову.

- Рада видеть вас, дорогие гости! - обратилась она ко всем присутствующим. - Прошу пожаловать в столовую!

Чести находиться за одним столом с высокими гостями были удостоены лишь самые именитые горожане. Для гостей рангом пониже был сервирован стол в соседней комнате.

Начался обильный ужин.

После ужина мужчины прошли в гостиную, где стояло около десяти невысоких круглых столиков, сервированных для десерта. Молодые служанки Соны-ханум прислуживали гостям, подавали им чай, кофе, всевозможные ликеры, десертные вина.

На долю Жени выпало прислуживать бывшему учителю и наставнику Соны-ханум Михайловскому, который сидел за крайним столиком у двери.

Хозяин дома поднялся и, попросив Алимардан-бека переводить по-русски, заговорил:

- Забастовка, охватившая весь город, большое бедствие. Это целое несчастье и для нас, хозяев, и для самих рабочих. Готов клятвенно заверить вас, господин губернатор, что эта проклятая забастовка является причиной всех злоключений, испытываемых рабочими... Если я ошибаюсь, пусть присутствующие здесь господа скажут мне об этом. В подтверждение моих слов приведу вам один пример. В июле этого года в забастовках участвовало более пятидесяти тысяч рабочих. Они не работали несколько недель. Представляете себе, господа, какие это деньги?! Я всегда прилагал много усилий, добиваясь, чтобы мои рабочие не участвовали в забастовках, а мирно, спокойно трудились себе на благо. И мои старания долгое время были небезуспешны. Мне не раз удавалось наставить на путь истины и вернуть к работе выходцев из Ирана. Вам известно, что у меня работает много иранцев, которые ничего не смыслят в делах этих проклятых революционеров. Они продолжительное время не хотели признавать всяких там социалистов и большевиков и упорно не присоединялись к забастовщикам. Больше того, они несколько раз дрались с забастовщиками. Однако после того, как социалисты разделились на две группы - на большевиков и меньшевиков, и большевики научились подлаживаться под выходцев из Ирана, - нравы моих рабочих испортились. В забастовке последних дней мои рабочие выступают активнее всех, в результате чего станки моей фабрики бездействуют. Требования, которые они выдвинули, отнюдь не экономические - одна сплошная политика, настолько, что я даже не смею в присутствии нашего уважаемого гостя губернатора господина Накашидзе повторить их вздорные слова. Именно поэтому я прошу господина губернатора и господина генерала Алиханова навести порядок в нашем городе. Я считаю, что в Баку недостает именно военной силы. Рабочие выходят на демонстрацию вооруженные. Что это значит? Это значит, что они пренебрегают местными властями и не боятся бунтовать против самого государя императора. В создавшейся обстановке под угрозой находятся не только наши фабрики, заводы, промысла, но и наши жизни. Вы только представьте себе, господин Накашидзе, эти разбойники-рабочие во время демонстрации пробили камнем голову вице-губернатору! А завтра они пробьют голову мне. Если так пойдет и дальше, они начнут покушаться на наши жизни. Но ведь это же недопустимо! Это настоящий разбой! Кто же им помешает? Я осмеливаюсь задать этот вопрос господину губернатору. Как была наказана та девчонка, которая бросила камень в голову вице-губернатору? Почему эта девица не была арестована? Ведь она не ангел, у нее нет крыльев, с помощью которых она могла вознестись на небо.

Никто из гостей не заметил легкой усмешки на лице Жени, которая в этот момент подавала господину Михайловскому чашку кофе.

Хозяин дома умолк.

- Я всей душой присоединяюсь к вашему возмущению, почтеннейший Гаджи, - сказал губернатор Накашидзе. - Уверяю вас, мы обуздаем бунтарей. Что же касается девицы, ранившей вице-губернатора, мне кажется, она бежала из Баку.

После Накашидзе заговорил генерал Алиханов:

- Я внимательно слушал вас, уважаемый господин Тагиев. Вы изволили сказать истинную правду. Как вы знаете, я с первого же дня моего назначения в этот город одобрял все высказываемые вами мысли. Во время июльских забастовок я отправлял рапорты на имя главнокомандующего Кавказским военным округом, в которых подробно сообщал о всех происходящих в городе беспорядках, как-то: о распространении вредных прокламаций среди солдат и проникновении революционных микробов в бакинский гарнизон, о попытках посеять смуту среди наиболее преданных нам воинских частей - казаков. И я опять хочу повторить: Баку - это опаснейшее гнездо большевизма в Закавказье. Арестом таких, как Кецховели, их расстрелом мы не спасем положения. С бакинскими большевиками связан такой опасный для самодержавия человек, как Владимир Ульянов. Мы знаем, что бакинская подпольная типография занимается перепечаткой созданной

Ульяновым газеты "Искра". В этой типографии печатаются различные крамольные прокламации. Смутьяны, которых называют большевиками, хитры и по-своему умны. Три года существует в Баку подпольная типография и, представьте, она до сих пор не обнаружена. Мы привлекли к работе в бакинской полиции искуснейших сыщиков России. Господа Лавров и Рунич заняты, можно сказать, исключительно розыском этой злополучной типографии. Пока мы не можем похвастаться результатами. И это оттого, что присутствующие здесь господа считают пресечение большевистской деятельности проблемой, которая имеет отношение исключительно к властям и российскому правительству. Нет, господа, ошибаетесь! Ликвидация большевистской деятельности есть проблема номер один, в разрешении которой заинтересованы прежде всего вы, господа, здесь присутствующие. Найти подпольную типографию большевиков, выявить конспиративные квартиры, где скрываются большевистские вожаки, и прочие дела подобного рода должны стать личным делом каждого, кто здесь присутствует. До сих пор, господа, вы почти не помогали правительству в борьбе с большевиками, не действовали с властями рука об руку. В этом частично и наша вина, - мы не руководили вами.