Лети, мой Свет! - Янина Василик

Аталь рассержено сверкнула глазами и протянула ладонь в сторону неподвижной статуи темного. Так и есть! Девушка радостно завопила про себя, постаравшись не выказать охватившее её ликование. Русалка не солгала. Зов она прекратила, но заклятие не сняла. И бедный Кристарн просто не слышал, не видел и не чувствовал ничего.

Целительница прикрыла глаза, рассматривая магическим зрением паутину чужого заклинания. Выглядело оно так, словно тело дроу с ног до головы оплели крепкие водоросли. Постаравшись не делать больше никаких движений, чтобы не выдать себя раньше времени, девушка по одной разрывала опутавшие Кристарна нити заклинаний, бездумно приговаривая различные призывы, подражая русалочьим тягучим интонациям:

- Кристарн, иди ко мне, мой прекрасный тёмный эльф! Иди сюда, мой хороший, скорее, я жду тебя...

Дроу повернулся и медленно, с усилием, сделал шаг к берегу. Потом ещё один, и ещё. Всегда такие легкие и плавные движения эльфа сейчас были замедленными, чередуясь с резкими рывками. Казалось, что он не через воду пробирался, а пытался вырваться с затягивающей болотной топи. Аталь продолжала звать, особо не задумываясь над смыслом слов. Всё её внимание было сконцентрировано на водянице, в ожидании какого-то подвоха с её стороны. Но русалка только молча смотрела на освобождавшегося с каждым шагом мужчину, и ничего не предпринимала. Когда Кристарн вышел из озера, она разочарованно вздохнула и без всплеска исчезла в воде.

Аталь проводила её взглядом и пошла на встречу дроу. Выглядел тот ужасно. Спутанные мокрые волосы облепили мощные плечи стаей чёрных змей. Лицо осунулось, как после тяжёлой болезни, сердце стучало так быстро, словно он не один час бежал, не жалея сил и не контролируя дыхание.

- Ты звала меня? - хрипло произнёс темный. В слабом свете ночных светил его глаза казались непроглядно черными, резко выделяясь на фоне побледневшего лица. Пока Аталь раздумывала, не стоит ли теперь пугаться ей самой и звать русалку на помощь, Крис неуловимо быстрым движением схватил её, крепко прижал к себе и жадно поцеловал. Не дразнящим и лёгким, как на свадьбе, не мягким и нежным, как возле сторожевой башни, а горящим, требовательным, совершенно особым поцелуем. Не успев озвучить категоричный отказ от благодарности, выраженной в такой форме, девушка почувствовала, как всё её возмущение мгновенно испарилось под силой подымающегося изнутри жаркого огня. Да и чего она там пыталась возразить, бесследно забылось. Осталось только желание ответить поцелуем на поцелуй, лаской на ласку, страстью на страсть...

Но тут сжалось на мизинце тонкое серебряное кольцо и холодной водой пролились слова из прошлого: " Я всегда думаю о тебе, милая". Аталь отстранилась и прошептала в ответ на вопросительный взгляд:

- Отпусти меня.

Крепкие, волнующие и необыкновенно уютные объятия тут же распались. Прерывисто дыша, дроу начал одеваться, не глядя на девушку. Аталь, обернувшись, внимательно рассматривала тёмную воду озера, пытаясь унять оглушительный стук собственного сердца. Кристарн остановился прямо за ней и, положив руки на плечи девушки, тихо произнёс уже привычным, шёлковым, пьянящим голосом:

- Прости. Сам не понимаю, почему меня так влечёт к тебе. Я не верю ни в вашу любовь с первого взгляда, ни во всепоглощающую страсть. Но ты мне нравишься. Очень. Не знаю, откуда это влечение взялось, и постараюсь больше его не проявлять. Если ты сама не захочешь. А этого, надеюсь, не произойдёт. По крайней мере, так было бы лучше для тебя...

Аталь быстро обернулась, но дроу уже рядом не было. Ни одна ветка кустов не колыхнулась, выдавая путь отступления. И только тепло от его ладоней напоминало об услышанном признании. Озадаченная девушка села на траву прямо у озера и крепко задумалась. То, что после длительного воздействия русалочьего призыва дроу был не вполне адекватен, это и ежу понятно. И, что самое обидное, преспокойно отправился спать, а ты сиди себе тут и думай - что это было и как вести себя дальше? С одним не успела разобраться, так тут ещё и второй нарисовался, чтобы жизнь не перепутать с малиновым вареньем.

И что теперь делать? Как вернуть прежнее, лёгкое, ни к чему не обязывающее общение? А самое-то ужасное, что глупые губы до сих пор горят от чужих поцелуев, не понимая, отчего вдруг всё закончилось. Аталь тихонько застонала и спрятала пылающее лицо в ладонях.

Рядышком снова послышался серебряный перезвон колокольчиков. Девушка устало уронила руки и ворчливо произнесла:

- Если вместо того, чтобы пойти спать, этот ночной купальщик отправился домываться на другой конец озера - топи его, к демонам!

Русалка с удобством улеглась прямо на водной глади, как на мягкой перине, и вздохнула с сожалением.

- Нет, к воде он не подходил. А ведь я права оказалась - не нужен он тебе. И мне не отдала. Фу, какая жадина, не стыдно?

- Стыдно, у кого видно, - ляпнула Аталь, продолжая думать о своём нехорошем поведении.

- И что, плохо смотрела? Эх, такого мужика спать отправила... - с неподдельной тоской сказала русалка. - Ну чего ж тебе ещё нужно, чтобы на ушах перед тобой прошёл? Уши то у него знатные, конечно...

- Отцепись. Я другого люблю, понятно? - отрезала целительница, поздно сообразив, что языкастая нежить не отвяжется.

- Другоооого... - насмешливо протянула водяница. - А за этого тогда чего цепляешься?

- Что значит "цепляюсь"? - возмутилась Аталь. - Если я не люблю мужчину, то нужно отправлять его рыбам на корм?

- Ну, допустим, не к рыбам, и уж точно не на корм, - мечтательно протянула водяница, кокетливо накручивая на палец прядь густых сияющих волос. - И, к твоему сведению, если бы ты ничего к нему не чувствовала, то и не прибежала бы сюда. Спала б себе тихо и мирно, как все нормальные маги. Всю ночь, до рассвета.

- А у меня бессонница, - упрямо возразила Аталь, в глубине души начиная понимать, что русалка говорит правду. Ей нравился Кристарн. И дело было не в распрекрасном эльфийском совершенстве - привыкнув к всеобщей красоте, легко отыскать различия. Тебар, например, был более дружелюбен и открыт, да и фигура у него повнушительней. При первом же взгляде на Эшэри девушка подумала, что красивее дроу просто не может существовать. А его способность в двух словах изобразить доходчивый ответ на любой вопрос - вызывала волну нездорового желания заговорить молчаливого мага до словесной истерики. Все трое тёмных были интересны, необычны и успокоительно надёжны. Но нравился ей только один. Раздражительный, насмешливый, самоуверенный, не особо разговорчивый и не испытывающий к представителям человечества ничего, кроме ленивого презрения. Да ещё и зеленоглазый. И это было ужасно.