Ухожу в монастырь! - Анна Ольховская

– Да, не плачь. Хотя я сама до сих пор не верю в это – такой грохот стоял, словно мы на поле боя попали.

– Туда мы и попали, – дернул щекой Алексей. – Вот только очень странный был бой – пистолет Винса против шести автоматов спецназа. И Винс победил.

– Он что, их всех?..

– Нет, ну что ты! Но двое ранены, причем оба – в ноги.

– Это не Винс победил, – вмешалась Ника. – Это они все победили. И Винс, и спецназ. Они все время сопротивлялись, из последних сил, я чувствовала, но ничего не могла сделать. А потом я снова попыталась всем вам помочь, и у нас получилось.

– Но они же стреляли!

– Да. Но вверх или в сторону, а некоторые – по ногам тех, кто целился в нас. Самых слабых.

– Слабых? В спецназе?

– Я имела в виду – самых управляемых.

Лешка помог нам с Никой встать, и я смогла наконец рассмотреть «поле боя». Возле двоих парней в камуфляже, лежавших на кровавом снегу, возились Славка и Хали, перевязывая им раны, а Винсент навис над Сергеем и остальными спецназовцами, представлявшими собой скульптурную композицию «Раскаяние».

Они сидели на снегу, обессиленно положив руки на согнутые колени, автоматы валялись в стороне, на лицах – непонимание, стыд и отчаяние. А еще – угрюмая злость.

Когда мы приблизились к композиции, стыда стало гораздо больше. Сергей, не поднимая глаз, глухо проговорил:

– Я… короче, я не знаю, что это было. Но это точно был не я. Я не хотел! Я сопротивлялся, но ничего не мог сделать – словно кто-то чужой перехватил управление моим телом!

– И моим, – пробубнил Комод. – Черт, я же чуть не убил вас! Что вообще за хрень тут произошла? Нормально, нормально и вдруг – бац, и тебя нет! Вернее, ты есть, но словно связанный валяешься в камере и смотришь, как твое тело творит беспредел! И ни хрена не можешь с этим поделать!

– Я так понимаю, что все мы находились под ментальным воздействием? – тихо произнес Винс, обращаясь к Нике.

– Да, – кивнула та.

– Но почему это воздействие было направлено только на нас, не задев вас с мамой? Ну с тобой, предположим, все ясно, но мама?

– Не знаю, – слабо улыбнулась Ника, прижавшись щекой к моему плечу, – может, потому что она мама? К тому же мамсик тоже попала под раздачу, – она так смешно разговаривала, словно с горячей картошкой во рту.

– Понятно, – тяжело вздохнул Винс. – Хотя нет, ничего не понятно. Что это было? Вернее, кто это был? И почему вдруг все прекратилось? Ведь, как я понимаю, нас собирались убить?

– Ну кто – дойчи эти, наверное, из подземелья, – процедил Сергей. – Крысы белесые! Пустить бы им газ в нору, чтобы передохли все!

– Нельзя, – покачала головой Ника.

– Это еще почему? Если они умеют вот так легко превращать боевой обученный спецназ в своих марионеток, они реально опасны! И их надо уничтожить как можно быстрее!

– Во-первых, там, в пещерах, есть женщины и дети…

– Блин!

– А во-вторых, на нас напали не они.

– Не они?! Тогда кто? Этот ваш Кай, что ли?

– Нет! – судя по зазвеневшему в голосе Виктории отчаянию, она тоже думала об этом. – Он не мог! И… зачем ему это?!

– Это не Кай, – успокаивающе погладила руку девушки Ника. – Он вообще ни о чем не подозревает.

– Тогда кто? – чуть ли не хором проорали Винс и Сергей.

– Новые.

– Кто?!!

Глава 35

Пришлось мне вкратце рассказать историю наших приключений на Амазонке. По мере рассказа лица спецназовцев мрачнели все больше и больше, но, что характерно, недоверия в них не было. Совсем. Хотя я говорила о вещах, с которыми парни до сих пор были знакомы только по фильмам. Люди-рыбы, люди-птицы, люди-звери… Люди Х, в конце концов, мутанты, обладающие фантастическими для обычного человека способностями. Но – люди, прежде всего люди.

И те, кого теперь очень сложно было включить в общую семью рода человеческого. Похоже, Менгеле с младенчества программировал их разум, готовя свое супероружие…

О чем явно подумал и Сергей, выразив общую мысль своих бойцов.

Когда Шахерезада (то есть я) закончила дозволенные речи, капитан болезненно поморщился и глухо произнес:

– Опять фашисты, мать их! Про этого урода, Менгеле, я слышал. И о том, что он в Освенциме творил, – тоже. Получается, он не погиб, а ловко всех нае… гм… обманул, в общем, да?

– Именно так, – кивнула я. – Но ты же понимаешь, он не смог бы создать оснащенный новейшим медицинским оборудованием исследовательский центр без серьезной материальной поддержки кого-то извне.

– Это само собой. Закопался, сука, в джунгли и продолжил беспредел! Извините. И все равно не понимаю, зачем этим вашим Новым лезть сюда? Допустим, они затеяли переворот в своих племенах и решили разобраться с твоими, Ника, друзьями…

– Зубы обломают, – прошептала девочка, но я почувствовала, как вздрогнуло худенькое тельце – она боялась за амазонских индиго.

– Надеюсь. Так вот, там все понятно, но зачем им мы? Почему они влезли в наши дела?

– Не знаю. Хотя… – Ника прерывисто вздохнула и прижалась ко мне еще сильнее. – Наверное, из-за меня. Я была самой сильной среди индиго. Потому нас и отпустили в конце концов, что начали меня побаиваться.

– Кто, твои друзья?

– Нет, вожди племен. Я ведь внешне похожа на белых Богов, десятилетиями издевавшихся над ними, и, несмотря на то что я помогла расправиться с ученой зондеркомандой, они все равно не смогли мне полностью доверять. И опасались, что когда я подрасту и стану еще сильнее, то захочу снова поработить их.

– Хрень какая-то! – пожал плечами Комод.

– Слушай, заткнись, а? – Ашот, все это время угрюмо молчавший, отвесил сослуживцу увесистый подзатыльник. – Не мешай! Ника, но я все равно не понимаю – ты ведь сейчас далеко от этих заср… паршивцев, на другой стороне планеты вообще, какую, на фиг, угрозу ты можешь для них представлять?

– Не знаю, – тихо прошептала девочка.

– Так, господа и дамы! – Винсент ласково погладил мою дочь по голове. – Вам не кажется, что размышлять над мотивацией поступков малолетних поганцев сейчас не время? Они оставили нас в покое, но могут вернуться и попробовать завершить начатое. Кстати, Никусь, а почему они убрались?

– Наверное, устали просто. Это ведь, скорее всего, их первый опыт воздействия на таком расстоянии. А может, мои друзья как-то смогли вмешаться. К тому же вы все сопротивлялись, а потом и я, когда чуть-чуть пришла в себя, немного помогла.

– С этим все ясно, – кивнул Винс и повернулся к Сергею: – Ну, что делать будем, парни? У вас двое раненых, их надо кому-то доставить в город. Хотя мне кажется, что вернуться придется всем вам.

– Это еще почему?! – хором заорали бойцы.

– Потому что у вас автоматы. И вы – хорошо обученные профи, управляя которыми, эти самые Новые могут завершить начатое.

– Но ведь и вы попали под влияние и тоже можете причинить вред!

– Не можем. Максимум, чего смогли добиться от нас паршивцы, – не вмешиваться в ваши разборки, и то ненадолго. Я ведь в итоге смог поднять пистолет. И Алексей пошел на вас с голыми руками, живым щитом решил стать…

Живым щитом? Я вздрогнула и подняла на мужа глаза.

И утонула в ответном океане любви и бесконечной нежности.

– Дурак ты, Лешка, – еле слышно прошептала я. – Я ведь не смогу без тебя! Помнишь, как в сказке о Медвежонке и Ежике: «Если тебя нет, то меня тоже нет…»

– Все правильно, – улыбнулся он. – Поэтому и рванул. Ведь там были ты и Ника, а я уже один раз вас терял. И второго не переживу.

Последний осколок кривого зеркала троллей, застрявший в моем сердце, – память об измене мужа, – исчез, растаяв в теплой волне счастья.

Да, понимаю, не самое лучшее время плавиться от любви, но вот ведь штука какая – чувства разуму не подвластны.

А вокруг нас тем временем все сильнее разгорался костер спора – кто пойдет дальше. Винс и Сергей орали друг на друга, свирепо размахивая кулаками, спецназовцы поддерживали командира, к Винсу присоединились Хали и Славка – гвалт стоял оглушительный. Он даже не стоял – гвалт носился кругами, распространяясь все дальше и дальше и подняв с деревьев эскадрилью воронья.

Лица красные, грудь вперед, руками размахивают – петушиные бои, елки-палки. Самостью меряются, забыв о собственно цели нашей операции.

И о тех, кому сейчас было хуже всего. О Вике и Саше…

Молча уходившими сейчас в сторону, указанную моей дочерью. Где в лесной глуши спрятался хутор, все это время укрывавший от зла маленького мальчика.

Идти было трудно – хрупкие фигурки проваливались в снег, когда до колена, а когда – и по пояс, подруга с дочерью буквально таранили снежную целину, но продолжали продвигаться вперед.

– Эй, там, на палубе! – крикнула я, сложив ладони рупором. – Хватит глотки рвать, орлы, лучше оглянитесь!

Разгоряченные ором физиономии повернулись ко мне, я махнула рукой в сторону уходивших женщин, физиономии флюгерами последовали за моей рукой.

Сдавленный, приглушенный всплеск ненормативной лексики, виноватый взгляд в нашу с Никой сторону, и вслед за Викторией и Сашей ломанулись отцы-командиры: Винс и Сергей.