Запрети себя любить - Каролина Шторм

оно надо? Чтоб ради меня терпели то, что неприятно. Я не могу понять такой жертвы. Может, потому что сам так никогда не делал?

Отец откупорил бутылку. Опять самогон. Сегодня день сорока градусных, наверное. Достал из буфета стакан, налил в него и протянул мне.

Я в шоке, если не сказать больше.

– Пап?

– Давай со мной на пару.

Это первый раз в моей жизни. Отец всегда был против пьянства в доме, хотя сам позволял себе слабости. Но меня ругал нещадно всякий раз, как я после бара домой заявлялся. И что теперь? Меня в собутыльники зовёт? Видно, совсем до ручки дошёл.

– Пап, я не буду с тобой пить, – отказываюсь.

– А что так? Брезгуешь?

– Нет, но…

– Вот и нечего ломаться! Бери стакан, говорю тебе. И скажи ещё, что ты сегодня ни капли в рот не взял.

Хорошо же. Раз ты так настаиваешь.

Мы чокаемся. Стаканы граненые, звенят ярко. Отец выпивает залпом, закусывает ломтиком соленого огурца. Я делаю один глоток и ставлю стакан на стол. Не могу привыкнуть к тому, что теперь с отцом на равных пить можно.

– Тебе мать что-нибудь говорила? – прищурясь, спрашивает он. – Небось, делилась своими планами на будущее?

– Она говорила, что у вас не всё гладко, – признаюсь. – Да я и сам видел.

– Я ей не верил. В то, что она может уйти, – глухим голосом говорит отец. – Думал – нарочно меня пугает. Цену себе набивает. А она ушла…

Повисла пауза. Я смотрел на своего отца. В темноте различал его черты – помятые, поблекшие. Он поседел как-то разом. Выправка всё та же – это уже на века. Но лицо изменилось. Моя авария его сильно потрясла. Он испугался, что может потерять единственного сына. Сын остался жив и почти не пострадал. А потеря всё же случилась. И там, где не ждали.

– Зачем она ушла, ты можешь мне сказать? – спустя час отец сильно набрался. Я же едва пригубил, и стакан мой, как был, остался полным. – Бабе уже под полтинник. О чём она думает?

– О себе, наверное.

– Двадцать лет не думала, а теперь у неё что-то щёлкнуло.

Отец злился на неё. Не знаю, как бы я себя вёл на его месте. От меня ушла Лиза, но мы не жили под одной крышей, не воспитывали ребёнка. Мы просто встречались. И то мне неприятно. А как же тогда отец? Ему должно быть очень больно. И обидно.

– Она говорила, что я никогда её не любил. Откуда только это взяла? – он стукнул кулаком по столу, отчего стаканы сдвинулись. – О любви разве нужно кричать направо и налево?

– А ты ей хоть когда-нибудь говорил, что любишь?

Отец посмотрел на меня как на умалишённого. Но меня такой взгляд не смущает. Я давно привык.

– Мне, что, заняться больше нечем?

Безнадёжно, отец. Я качаю головой. Его не переделать. Вообще, никого не переделать.

– Признания в любви, пап, очень важны.

Тут он усмехается.

– А ты многим в любви признавался? Каждой новой подруге?

– Нет. Не каждой.

– Ладно, – отец, видимо, решил прекратить этот разговор. – Хватит на сегодня. Учить меня жизни ты не будешь. Лучше подумай, как мать свою уговорить вернуться, – он тяжело поднялся и нетвёрдыми ногами побрёл в свою комнату.

Я остался сидеть. Мне нужно было поразмыслить. Мама ушла, оставив нас с отцом вдвоём. Сделала это чуть раньше, чем планировала. И меня не предупредила. Значит, что-то произошло между ними, что переполнило чашу её терпения. А может, она просто поняла, что нет смысла сидеть возле меня. Что я могу справиться сам. Да и с отцом у меня в последнее время лучше стало. Я думал, с матерью у них также наладилось. Оказывается, нет.

Мне нужно увидеть её. Поговорить. Я хочу от неё узнать правду. Не знаю, буду ли уговаривать её вернуться. Я уже не маленький мальчик, вполне смогу прожить без мамы. Хотя я никогда так не делал, но надо же когда-то начинать. Работу поискать. Может, смогу доучиться. Не знаю… Слишком много всего сразу. Меняется что-то одно – и тянет за собой другое. А кто нам будет есть готовить? Я почти ничего не умею. Всеми домашними делами занималась мама. Может, в общежитие уехать? Там девчонки-соседки добрые, накормят. Ох, блин, о чём я только думаю?!

Мам, ты зря ушла. Именно сейчас. Я не готов к этому. Не готов остаться один на один с отцом. Ты всегда была между нами, прикрывала, смягчала удары. А теперь без тебя я лишаюсь защиты. Мне придётся всё делать самому. И я не уверен, что получится.

Спустя время поднимаюсь и иду в свою комнату. Подхожу к двери спальни, где спит отец. Где вчера ещё они спали вместе. Прислушиваюсь. Отец храпит. Значит, уснул. Значит, до утра всё будет нормально. Придётся мне теперь присматривать за ним. Если будет пить, может натворить что-нибудь. Моя поездка, таким образом, отменяется. До середины января, как изначально планировалось, буду дома. Попытаюсь встретиться с мамой. Только бы она не уехала далеко! Мне будет легче жить, зная, что она где-то рядом.

Вот женщины!.. Какую власть имеют над нами! Когда они есть, то не всегда замечаешь. Привыкаешь. А когда уходят внезапно, то ощущаешь острую нехватку. Словно руки или ноги лишился. И как теперь заново учиться жить? Мама была моим верным спутником. Я не хочу её терять.

Сердце сжимается. Слишком много перемен за такой короткий срок. Девушка ушла, приятель, мама… Неужели я настолько слабый, что каждую потерю в своей жизни буду переживать как угрозу смерти? Если так, то мне недолго останется.

Не хочу больше думать ни о чём. Просто закрыть глаза и уснуть. Это всегда помогает. Хотя бы до утра. А там будет новый день. И может быть, случится что-то ещё.

Лишь бы только ничего плохого!..

Павел

– Доброе утро, Паш.

– Доброе утро, мам.

Она приехала первой электричкой. Вошла в мою квартиру – холодная, снежная. Глаза голубые красивые и чистые. А волосы светлые, вьются. Она всегда казалась мне самой красивой женщиной. Неприступной, надменной. На самом деле высокомерия в ней нет. Это заслон от внешнего мира, которым она умело пользуется. Нельзя показывать свои истинные чувства. Иначе можно обжечься.

Сазонова Галина Михайловна. Женщина, которая когда-то одна могла заменить мне весь мир. Моя родная мама.

– Где твоя невеста?

– У родителей. Перед свадьбой нельзя видеть жениха.

– Это кто придумал? – мама разделась, прошла в комнату. Высокая, стройная. Ей очень идёт это платье вишнёвого цвета. Жаль,