Оябун. Том 1 - Олег Николаевич Борисов

борекудан адресом ошиблись. Но тут кузнец заметил катану в моей левой руке и чуть улыбнулся:

— Исии-сан? Охаё годзаимас. Сумимасен, ждал вас ближе к обеду.

— Охаё годзаимас, Уэда-доно. Не стоит извиняться, просто мы ранние птички. Но если вам неудобно, мы погуляем у моря и подъедем позже.

— Что вы, проходите в дом. Мои только что уехали в магазин за продуктами, будут позже. Зато никто не помешает говорить. Младший проболел часть школы, сейчас никак не может наобщаться.

— Дайджобу десу, не волнуйтесь.

Внутри достаточно скромно. Хотя японцы не выпячивают возможный достаток. Обычно о возможной цифре на банковском счете можно понять больше по району, где живет человек. И размеру участка. Хотя здесь участки пока еще большие, это не центр Токио. Но все равно — кузнец явно не бедствует. И внутри видно, что очень много сделал собственными руками. Умеет и с деревом работать, судя по новым полам и резным столбикам по бокам дверных проемов.

Вручив коробки, пакеты и все, что добыли из багажника, рассаживаемся у стола. Часть сразу выкладывается на два блюда и занимает место рядом с чайником. Еще раз благодарим за оказанную честь принимать нас, извиняемся за доставленное беспокойство. После того, как ритуальный первый кусочек съеден, Тошайо взглядом указывает на катану:

— Насколько я понял, моя работа вам понравилась.

— Ваш меч, мастер, несколько раз спасал жизнь мне и самураям, кто прикрывал спину. Я вам обязан, Уэда-доно. Поэтому хочу спросить, чем могу отблагодарить за столь ценный подарок?

— Для меня честь, что это произведение искусства служит благим целям. Этого более чем достаточно.

Да, достучаться до кузнеца будет сложно. Скорее всего, он уже все для себя решил. И осел на одном месте, чтобы здесь закончить жизненный путь.

— Уэда-доно, вы знаете о скрытых свойствах созданной катаны?

Похоже, мужчина не понимает, о чем я говорю. Поэтому аккуратно вынимаю клинок из ножен, положив сталью на левое предплечье режущей кромкой наверх. Затем вливаю чуть-чуть силы в рукоять. Тонкая серебряная нить заточки на чернильно-черной полосе меняет цвет на хищный багровый. Дав возможность рассмотреть результат, впитываю то, что называю «маной» обратно и возвращаю оружие на место.

— Это как-нибудь сказывается на качествах? — осторожно спрашивает Тошайо. Забавно, похоже открытый мной эффект — неожиданная новость для него.

— Вы ведь дорабатывали свое творение при помощи дара.

— Его остатков, — поморщился хозяин. — Я выгорел и не способен больше на что-нибудь серьезное. Разве что непогоду могу предсказывать, когда руки ломит.

— Я катаной могу разрубить деревянную балку толщиной в мою ногу. Одним ударом.

После долгой паузы мастер кланяется и тихо произносит, выпрямившись:

— Я рад, что мой подарок позволил вашему дару раскрыться столь необычным способом. Поверьте, Исии-сан, я просто пытался повысить прочность и надежность клинка. Чтобы он дольше держал заточку и не тупился от использования. Никак не ожидал, что абэноши сможет дать мертвому железу столь неожиданные качества.

— Не думаю, что его стоит называть «мертвым». Я ощущаю его душу. Вы — великий человек, Уэда-доно. Мое личное мнение — вы превзошли Фудзивара Канефуса, хотя тот и считается мастером клинков в двадцать пятом поколении…

Когда допили чай, перехожу к делу, ради которого приехал.

— Уэда-доно, кроме слов благодарности, я хочу попросить вас подумать над моим предложением. Вы — уникальный специалист. Ваша таланты могут помочь моей корпорации работать над интересными и необычными сплавами. У меня множество идей, которые вам вполне по силам воплотить в виде реальных предметов. Поэтому я буду безмерно рад, если вы навестите отца в Токио и заглянете ко мне в гости для детального разговора. Со своей стороны обещаю хорошую зарплату. Дом в любом месте города, где пожелаете. Лучшие школы для детей и оплаченное обучение в университетах на выбор в будущем. А еще, вы будете одним из пациентов профессора Коичи Сакамото. Сакамото-сан нашел способ восстанавливать «выгоревших». Вы снова станете абэноши. Возможно, с куда более сильным талантом, чем был до аварии.

— Вы хотите сказать, Исии-сан, что меня можно вылечить?

— Я — живой пример. Сакамото-сан восстановил меня и помог уже нескольким врачам, кто согласился на эксперимент. Мы запускаем большую программу в Ниппон в ближайшие полгода. Я готов дать слово, что скоро на нашей земле не останется ни одного «выгоревшего». И если даже кто-то сорвется в случае перенапряжения, мы сможем его выходить и вернуть к полноценной жизни.

Поднявшись, кузнец попросил:

— Прошу вас подождать, мне надо подышать свежим воздухом.

Через десять минут мужчина заглянул в комнату и попросил:

— Исии-сан, не могли бы вы пройти со мной? Я бы хотел вам что-то показать.

Лицо умыл, похоже, кузнец плакал. Не смог выдержать без слез услышанное. Могу представить. Для меня дар абэноши — до сих пор как еще одна рука. Прикольно. Забавно. Позволяет решать кучу проблем, зачастую заменяя две другие и все чаще выходя на солирующие роли. Но если даже вся эта сине-зеленая паутина внутри сдохнет, я не сильно расстроюсь. Потому что это — просто еще один инструмент, который использую для достижения поставленных целей. Это не смысл моей жизни и не стержень, вокруг которого был сформирован характер. Для японцев же, кто обрел божественные силы и потом потерял их, Дар играет куда более важную роль. Не зря очень многие «выгоревшие» шагают с крыш небоскребов. Для них потерять талант — все равно что ослепнуть. Вместо многоцветия окружающего мира — темнота и затхлый воздух крохотной комнаты.

В кузнице ощущается слабый запах дыма. Слева горн, рядом печь с мехами. Вдоль стены верстак с разложенным инструментом. Позвенев железом, Тошайо достает штырь, похожий на четырехгранный длинный гвоздь, протягивает мне:

— Заготовка. Хотел сделать сай. Но я перестал чувствовать структуру металла. Примерно уже полгода, как все мои старания пропадают впустую. То, к чему прикладываю руки, молчит. Не откликается.

Положив хищное жало на ладонь, стараюсь ощутить, что там внутри. Забавно — эта вещь точно отличается от катаны. Грубое подобие, но темные каналы есть, они тянутся вдоль и сходятся воедино почти у самого острого кончика. Кузнец же продолжает, мрачно перебирая щипцы, молотки и прочий инструмент:

— Когда случилась авария на заводе, совершенно не думал о последствиях. Пытался направить раскаленный поток в сторону, чтобы не пострадали коллеги. Тогда в цехе была полная смена, сорок три человека. Легкие ожоги получили двое, но никто не погиб. Потом — откат и месяц на обезболивающих. Когда выписали домой, не сразу понял, что я потерял. Тем более, что после перенапряжения какие-то ошметки остались и я временами чувствовал жалкое подобие прошлого… Как я кричал вечерами, как выл на луну! Хотел разбить голову о бетонные стены… Меня спасла семья. Жена и дети. Я выжил благодаря им. Ради них… Концерн купил нам в качестве компенсации этот участок. Я поставил кузню. Стал пытаться работать… В детстве помогал соседу, мне нравилось. Наверное, именно поэтому пошел сначала на инженера, а потом — сюда… И теперь вы говорите, Исии-сан, что я могу снова стать человеком. Вернуться к нормальной жизни.

Плохой настрой. Хотя, подобным страдают очень многие, балансируя между петлей и рутинным существованием.

— Вы ошибаетесь, Уэда-доно. Вам не надо становиться человеком. Вы и так человек. С большой буквы. Вы великий мастер. Даже если вы откажетесь от лечения, останетесь здесь — вы уже доказали всему миру, что достойны почета и уважения. Я же предлагаю только одно. Творить дальше. Жить, как хочется вам. Помочь мне защитить друзей и простых жителей Ниппон, для кого готовят рабские ошейники заокеанские хищники. Вы нужны мне, мастер. Вы нужны всем нам… Не умею красиво говорить. Но готов подставить плечо, если вам трудно сделать первый шаг…

— Мне надо подумать. Обсудить это с женой. У нее хорошая работа, ее ценят в детском саду, где работает воспитателем.

— Конечно. Просто знайте, что двери моего дома открыты для вас в любое время дня и ночи. Для вас и вашей семьи… Что касается этого сай, вы его еще закончите. Или сделаете другой. Чтобы я и мои самураи