Косталь-индеец - Габриэль Ферри

Прислушиваясь таким образом, он внезапно уловил в некотором отдалении стук зеленого дятла, долбившего гнилое дерево. Эти звуки наполнили его сердце живейшею радостью, так как он знал привычки этой осторожной птицы и был уверен, что там, откуда доносится ее стук, нет ни одного человеческого существа. Дон Рафаэль направился в сторону, мерного стука пернатого ловца личинок. Когда он приблизился к дереву, испуганный дятел вспорхнул и улетел.

Беглец остановился и с облегчением услышал голоса своих врагов уже в отдалении; бандиты прошли мимо, и если только они не вернутся назад, что было маловероятно, то вряд ли станут искать его в глубине леса.

Чтобы еще более запутать преследователей, он прибег к одной индейской хитрости. Взяв две сухие ветки, он стал стучать ими одна о другую, подражая стуку дятла.

После этого дон Рафаэль поспешно пустился к броду через Остуту и после часа ходьбы увидел сквозь деревья поверхность реки, берега которой поросли высокими камышами и бамбуком.

По дороге беглец утолил свой голод плодами, в этом завтраке принял участие и его конь. Ветер тихо шевелил гибкие стебли камышей, в которых днем прятались кайманы, ожидая ночной темноты. Теперь этот притон отвратительных земноводных должен был послужить убежищем беглецу, пока ночная темнота не позволит ему продолжать путь.

Спрятавшись среди толстых стеблей, он мог видеть вдали палатки Арройо. Вид бандитского стана пробудил в нем ярость, и он погрозил кулаком лагерю своего смертельного врага.

Прошел еще час, прежде чем снова послышались голоса людей и конский топот. То были всадники Арройо, возвращавшиеся в лагерь после неудачных поисков сбежавшего Рафаэля, вместо которого они, к досаде своей, обнаружили спящих Пачеко и Суареса, целых и невредимых.

Не следовало терять ни минуты, и, раздвинув стебли, дон Рафаэль углубился в чащу камышей. Когда несколько мгновений спустя всадники проскакали галопом мимо того места, где скрывался полковник, ветер тихо шевелил зеленые стебли бамбука, и самый зоркий глаз не мог бы заметить присутствия беглеца.

Вскоре дон Рафаэль услышал плеск воды под копытами лошадей; затем шум стих, и глубокое молчание воцарилось вновь.

Медленно тянулись часы, пока заходящее солнце, как бы прощаясь, бросило на тростник свои последние пурпурные лучи. Через четверть часа сумерки превратились в темную ночь, и бесчисленные звезды отразились в темных водах Остуты.

Если благосклонный читатель с некоторым интересом следил за приключениями Корнелио, то ему, конечно, будет интересно узнать, что случилось с капитаном после его отъезда из лагеря Морелоса перед Гуахуапаном.

После полудня того дня, в течение которого полковнику удалось избежать преследования бандитов Арройо, капитан, в сопровождении Косталя и Брута, по другой дороге доехал до долины Остуты и сделал привал невдалеке от гасиенды Дель-Валле.

Пока расседланные кони щипали траву, Косталь отправился на рекогносцировку. Брут принялся жарить на угольях несколько кусков мяса, высушенного на солнце, и, когда скромный обед был готов, предложил его капитану, и в то же время сам ел с таким усердием, что доля Косталя уменьшалась с поразительной быстротой.

— Если ты будешь продолжать в том же темпе, дружище Брут, — сказал наконец капитан, — то Косталь останется голодным.

— Косталь ничего не будет есть до завтра, — серьезно сказал Брут.

— Разумеется, поскольку ему просто ничего не останется!

— Нет, господин капитан, сегодня третий день после летнего солнцестояния, а ночью наступит полнолуние. Косталь будет поститься, чтобы приготовиться к появлению своих богов.

— Языческие глупцы! — сердито воскликнул капитан. — Неужели вы никогда не откажетесь от своих суеверий.

— Христианский Бог живет на небе, — возразил негр уверенным тоном, — а боги Косталя в озере Остута. Талок, бог гор, живет на вершине Монтапостиака, а Матлакуце, его жена, богиня вод, обитает в водах, окружающих заколдованную гору. Во время полнолуния после летнего солнцестояния они оба явятся потомку касиков, которому исполнилось пятьдесят лет, и Косталь будет их заклинать сегодня вечером.

Капитан раскрыл было рот, чтобы вернуть негра к разумным мыслям, но в эту минуту подошел Косталь.

— Ну, Косталь, — сказал капитан, — подтверждаются ли наши известия? Арройо в самом деле расположился лагерем на берегах Остуты?

— Так и есть, капитан! Индейский пеон, которого я встретил по дороге, сказал мне, что Арройо и Бокардо расположились у брода. Поэтому вы можете сегодня вечером передать им письмо генерала, потом вы дадите мне с Брутом позволение провести ночь на берегах священного озера.

— Гм! Так они в самом деле так близко! — сказал капитан с неприятным чувством, заставившим его разом прервать обед. — Ну, — прибавил он, — тем больше времени остается у нас для отдыха. А удалось узнать что-нибудь о вашем прежнем господине, доне Сильве?

— Он уже давно оставил Лас-Пальмас и уехал в Оахаку. Что касается гасиенды Дель-Валле, мимо которой нам скоро предстоит проехать, то она все еще во власти испанцев.

— Стало быть, мы со всех сторон окружены врагами, — воскликнул капитан.

— Арройо и Бокардо не могут враждебно отнестись к посланнику знаменитого Морелоса, — возразил Косталь, — притом ваша милость, так же как и мы с Брутом, не такие люди, чтобы испугаться каких-то бандитов!

— Конечно… но осторожность требует дождаться ночи, прежде чем пуститься в дорогу.

— Я тоже так считаю, — кивнул Косталь. — А пока не мешает немного соснуть: нам предстоит беспокойная ночь.

Черный и белый охотно последовали совету индейца, который привел их к группе пальм, где расстилался мягкий ковер мха; и скоро все трое спали крепким сном.

Так как нам нечего делать с ними до их пробуждения, то посмотрим, что делают дон Сильва и его дочь.

На третий день путешествия вечером они остановились в лесу, недалеко от брода через Остуту, где мы уже видели их, — по крайней мере мы упомянули об этом раньше.

Ночью дон Сильва, обеспокоенный смутным шумом, доносившимся издали, и опасаясь препятствий при переходе через реку, послал одного из своих слуг, на храбрость и опытность которого мог положиться, разведать берега реки. Через два часа слуга вернулся и сообщил, что на берегу реки он видел много огней. Это были костры лагеря Арройо. Слуга прибавил, что на обратном пути кто-то, как кажется, гнался за ним. При этом известии путешественники поспешили погасить свой костер и решили продолжать путь. Тот же слуга взялся указать другой брод и провести к гасиенде Сан-Карлос по другой дороге. Хотя этот значительный обход затягивал дорогу еще на добрые сутки, но лучше было опоздать, чем угодить в лапы бандитов.