Косталь-индеец - Габриэль Ферри

— Caramba! Этот испанец такой же революционер, как и мы. Он доставил нам лошадей и съестные припасы.

— Да, из боязни! Ты только пойми, что с кучей мешков, наполненных пиастрами, и с сундуками серебряной посуды никогда нельзя сделаться хорошим бунтовщиком, — возразил Бокардо.

— Мы добьемся наконец, — заметил Арройо с нерешительным видом, невольно поддаваясь отвратительным советам сообщника, — что нас всюду станут преследовать, как хищных зверей.

— У нас есть полтораста надежных ребят, которые не побоятся и самого черта!

— Ну что ж, я, пожалуй, согласен, — отвечал Арройо со свирепой улыбкой, — для развлечения посетим сегодня вечером этого испанца и облегчим его немного от его богатств; насчет выкупа сеньоры ты мне тоже напомни!

Глаза Бокардо загорелись жадным огнем, и оба товарища замолчали, обдумывая план грабежа, как вдруг один из часовых вошел в палатку.

— Что тебе? — грубо рявкнул Арройо.

— Там пришел Гаспахо, — отвечал часовой. — Он из гасиенды Дель-Валле, которую мы безуспешно осаждаем третьи сутки, и, кажется, пришел с дурными вестями, по крайней мере хочет просить у вас подкрепления. Каталонский поручик, должно быть, настоящий черт, если наши храбрые ребята так долго не могут с ним справиться.

— Введи его сюда, — сердито крикнул Арройо.

Часовой вышел и, минуту спустя, ввел в палатку Гаспахо. Это был высокий, худой, как клинок рапиры, парень с нахальным, бесстыжим лицом и черными, как смоль, жесткими волосами.

— Говори, несчастный! — сказал Арройо, бросив на Гаспахо взгляд, от которого тот вздрогнул, несмотря на все свое нахальство.

— У меня есть и хорошая новость, капитан, — поспешно сказал бандит.

— Послушаем сначала дурные.

— У нас слишком мало людей, для того чтобы овладеть берлогой этого каталонского черта, и я послан к вашей милости с просьбой о подкреплении.

— Почему же понадобилось подкрепление?

— Третьего дня каталонец сделал вылазку, когда мы ничего не ожидали, и захватил двенадцать наших; вчера утром бедняги были повешены на зубцах гасиенды.

— Двенадцать человек! — заорал Арройо, бешено топнув ногой. — Ну, послушаем теперь хорошую новость.

— Вчера вечером к гасиенде Дель-Валле подъехал всадник, хотевший, по-видимому, пробраться туда. Едва наши часовые заметили его, как погнались за ним; но он ускакал после сильного сопротивления. Не хмурьтесь, господин капитан, оба часовых недешево отделались — один пулей в плече, другой падением с лошади. Неприятель схватил его, поднял с седла и бросил о землю, словно орех. Он два часа лежал без чувств.

— Я знаю только одного человека, у которого хватит сил на такую штуку, — сказал Арройо, бледнея, — так он убил Антонио Вальдеса, — это бешеный Рафаэль.

— Это он и есть, так как один из наших, Пепе Лобос, узнал хрипение коня, на котором он ехал в тот день, когда мы едва не захватили его у гасиенды Лас-Пальмас. Десять человек отправились за ним, и в настоящую минуту он должен быть схвачен.

— Пресвятая Дева, обещаю тебе свечу величиной с пальму, если этот человек попадет в наши руки! — воскликнул Арройо.

— Величиной с пальму! Ты совсем спятил! — возмутился скупой Бокардо. — Надеюсь, ты шутишь, иначе твой обет — чистое безумие!

В сердце предводителя бандитов была слабая струнка: он был крайне суеверен и предан религиозным обрядам. Эту струнку неосторожно задел Бокардо.

Глаза бандита налились кровью; он бросил на Бокардо такой страшный взгляд, что тот побледнел.

— Скотина! — крикнул Арройо. — Ты смеешь издеваться даже над такими вещами!

И вне себя от бешенства он выхватил кинжал и так сильно ударил Бокардо в грудь рукояткой, что тот со стоном упал на землю.

Оставив Бокардо подыматься как знает, Арройо выскочил из палатки и резким свистом в одно мгновение собрал вокруг себя человек тридцать бандитов.

— Двадцать человек на коней! — приказал он. — Десятеро отправятся вместе с Гаспахо к Дель-Валле и известят наших, чтоб были готовы: я приду туда со всем отрядом, и мы атакуем эту проклятую гасиенду! Но сначала нам нужно кончить другое дело. Остальные десять человек немедля переедут через реку и обыщут леса по левому берегу. Я получил известие, что туда скрылся полковник Рафаэль, и повторяю свое прежнее обещание, что тот, кто доставит мне этого молодца живым, получит в награду пятьсот пиастров.

Когда обе группы всадников ускакали в разных направлениях, Арройо вернулся в палатку завтракать и с мрачной улыбкой заметил, что в его отсутствие Бокардо счел за лучшее оставить ее.

Та часть донесения Гаспахо, которая касалась полковника Рафаэля, не оставляет никакого сомнения насчет цели, которую имели восемь всадников, собравшиеся, как мы видели раньше, на лесной прогалине для совещания.

Действительно, это были бандиты, отправившиеся в погоню за полковником с гасиенды Дель-Валле; но, по словам Гаспахо, их было десять, тогда как теперь мы находим только восемь.

Прежде чем узнаем, отчего их число уменьшилось, мы должны возвратиться к тому моменту, когда дон Рафаэль оставил поле сражения при Гуахуапане.

Когда солдаты Валерио прекратили распевать псалмы, дон Рафаэль подумал, что для того чтобы проделать тридцать миль по занятой восставшими местности, нужно на всякий случай принять меры предосторожности.

Его вышитый мундир слишком бросался в глаза, притом он был плохо вооружен; поэтому прежде всего следовало переодеться и добыть оружие. Он рассчитывал достать все необходимое на поле сражения и не ошибся в своих расчетах.

Не рискуя подъехать близко к повстанцам и снова подвергнуться опасности, он скоро нашел вооружение, которое показалось ему более пригодным. Затем он переменил мундир на куртку какого-то пехотинца, надел вместо каски войлочную шляпу одного из волонтеров и, убедившись, что его пистолеты в порядке, а патронташ достаточно полон, дал шпоры Ронкадору и продолжал свой путь.

Осторожность и хладнокровие помогли ему преодолеть все затруднения и опасности пути. На третий день своего путешествия вечером он подъехал к гасиенде Дель-Валле, где надеялся найти отдых после такой утомительной поездки; здесь его заметили двое часовых разбойничьей шайки и бросились на него, пытаясь захватить в плен.

Дон Рафаэль хотя и не знал, что имеет дело с солдатами своего смертельного врага, однако был вовсе не такой человек, чтобы снисходительно отнестись к столь внезапному и невежливому нападению. Читатели знают, как он встретил обоих часовых; только Гаспахо в своем донесении несколько исказил истину.

Первый из нападавших получил пулю так близко от сердца, что умер два часа спустя; что касается второго, то полковник, прежде чем сбросить его на землю, всадил ему кинжал между лопаток. Но звук его выстрела вызвал в лагере тревогу, и десять человек тотчас же бросились за Рафаэлем в погоню. Между преследователями был упомянутый Пепе Лобос, который узнал полковника по хриплому дыханию его коня.