Транзитом через Хоминибус - Евгения Гордеева

— Включил… — поигрывая наручниками, сообщил ему, видимо, старший по званию, которые маркиз так и не научился распознавать. — Вы арестованы по подозрению в убийстве!

— Даже так… — демон несколько озадачился. Ведь тогда, в больнице он прекрасно слышал, что никаких зацепок, то бишь, улик, он не оставил. Да и Макс заверил, что дело с трупом на пустыре закрыли. А вот на тебе…

— Не удивлён? — Полицейский пытался рассмотреть раскаяние на лице ухоженного красавчика, но Дросс непроизвольно включил 'валенка', непонимающее хлопая длинными ресницами.

— Разумеется, удивлён, — пробасил демон, пытаясь понять, как же они его всё-таки вычислили? Он бы ещё долго мучился этим вопросом, если бы другой полицейский не ткнул его в спину полосатой дубинкой, и не пробубнил что-то ругательное про 'бедную женщину'. Тут только до маркиза дошло, что обвиняют его в убийстве Катерины. Сказать, что он расстроился, это не сказать ничего. Отдуваться за чужие грехи, что могло быть хуже? — С чего это решили, буду-то я хозяйку… того…

— А нам не докладывают! Ориентировку дали на тебя, так что давай… шагай!

— Шагаю… Misera contribuens plebs[11].

Попасть в камеру, да ещё с двумя неприятными типами, глядящими на тебя как на потенциальную жертву…

Типы были о Дроссе тоже не лучшего мнения. Лощёный мажор в дорогом прикиде вызвал у них нездоровое желание почесать об него кулаки.

Разумеется, неопытный демон не знал, что этим бегемотоподобным бугаям местные стражи порядка пообещали некие послабления за маленькую услугу с их стороны. Услуга называлась: 'Прессование клиента'. Результатом данной услуги должен был стать развязанный язык задержанного субъекта и его безоговорочное согласие со всеми обвинениями. Вот типы и приступили к добросовестной отработке маячивших в перспективе благ.

Они молча разбрелись по углам небольшой камеры, стараясь взять Дросса в клещи. Демон с интересом наблюдал за их манёврами. В стратегическом плане противники, конечно же, были правы, но… для того, чтобы выиграть сражение, надо довольно точно знать возможности врага. Провести разведку… А вот этой важной частью в подготовке к атаке нападающая сторона пренебрегла.

— Категорически не советую, — честно предупредил их Дросс, понимая, что здесь без рукоприкладства, как не крути, не обойдётся.

— Слышь, ты… — сплюнул через зубы правый верзила, — пи…мидор расфуфыренный, закрой свой хавальник, а то зубов не досчитаешься!

— А лучше прими привычную для тебя позу, — подхватил инициативу его подельник, — мордой к стене, и наклонись! Любить тебя будем!

Дросса их слова не впечатлили. Разумеется, мысленно он пообещал им столько разнообразных и узлозавязывательных поз, о которых те никогда не слышали, и в которых он будет их име… воспитывать, вдалбливая хорошие манеры при общении с демоном. Маркиз даже красочно представил, как создаёт из их тел скульптурную композицию: 'Единение', воткнув их бестолковые бошки между прутьев решётки. И того, что просил развернуться задом, ставит на четвереньки, пристраивая к нему второго точно со спины. Хорошо так представил, реалистично…

Только вот возиться ему с этими недоумками было лень. Разжимай сначала прутья, потом сжимай… А вдруг поранится? Очень уж не нравилась демону физическая боль, свойственная этому миру.

Маркиз демонстративно смерил обоих оценивающим взглядом, словно гроб на них примерял, пожевал в задумчивости губы и вынес свой вердикт:

— Любить, обглодыши, вы больше не будете, так как любилкам вашим пришёл кирдык!

— Что ты сказал?! — гнусаво проскрипел правый.

— Ты, мать твою… через… на… сейчас получишь… — невнятно пообещал левый, и оба здоровяка, набычившись, двинулись к демону.

— О tempora! О mores![12] — Пробило Дросса на латынь. — И это нас они называют: Hostis generis humani[13]. - 'Ладно, шутки в сторону!' — Он изящно ушёл от удара в челюсть, перехватывая руку правого противника. Не заботясь о сохранении его здоровья, применил болевой приём, от которого неожиданно включилась пожарная сирена в горле нападавшего мужика. Второй тоже промахнулся. Он застыл на секунду, не понимая, куда делся объект прессования и вдруг вздрогнул от раздавшегося воя. Дросс не стал ждать, пока он развернётся и снова нападёт. Для второго у него катастрофически не хватало рук, и он, в который раз горько пожалел об отсутствующем хвосте. Слегка придушив первого, он рявкнул, чуть ли не громче ревущего бегемота: — Бездельники! Где вы там?!

Ответа не последовало. Это ужасно расстроило демона. Неужели, эти уголовные элементы не окучивались инфернянами? В такое трудно было поверить, но пришлось. Ни демоны, ни бесы не отозвались на его призывный рёв. Правда, ещё оставался шанс, что надзиратели нижнего мира временно оставили своих подопечных в виду их ареста. Но дожидаться возвращения бывших соплеменников у маркиза не было времени.

Оценив неудачный для себя расклад за доли секунды, Дросс изменил тактику поведения. Не нападая сам, он стал прикрываться одним бугаём от ударов второго. Калечить излишне наглых, но, далеко неумных мужиков в стенах полицейского участка, навлекая на себя ненужные обвинения, демону было не с руки. Пусть он будет жертвой… Но это — первый раз в жизни.

Слегка придушенный мужик исправно исполнял роль буфера, принимая на своё тело удары, предназначенные маркизу. Его подельник, которому никак не удавалось достать шустрого демона, уже совсем озверел. Понимая, что метелит своего приятеля, не причиняя жертве никакого вреда, он, тем не менее, не думал останавливаться, раз за разом надеясь всё-таки достать Дросса точным ударом. И каждый раз тот опережал его на мгновение, подставляя безвольную тушку.

После очередного удара, снова доставшегося приятелю, до бегемотоподобного дошло, что таким способом он ничего не добьётся. Он решил сменить тактику, но, так как в состоянии боевого ража он соображал ещё хуже, чем обычно, то единственное, что пришло ему в голову, это — загнать противника в угол. И тут произошло то, что потом каждый из противоборствующих сторон посчитал большой неприятностью. Демон споткнулся… И, мало того, что споткнулся, он ещё и грохнулся на то место, которое раньше имело хвост. Это было фиаско! Так он не позорился никогда, не считая истории с Сашиелем.

Дроссу было больно. Больно и обидно. А ещё, ужасно неудобно, потому что его сверху придавило обмякшее тело второго противника. Он постарался быстрее его с себя скинуть, выныривая из-под здоровой тяжёлой туши, но лёжа это было сделать с непривычки не так-то просто. А второй противник в это время не дремал. Увидев, что шустрый мужик попал в практически беспомощное состояние и барахтается на полу, как жук, перевёрнутый на спину, он хорошенечко размахнулся и ударил со всей молодецкой удалью, не сдерживая своё злое торжество. Раздался крайне неприятный хруст костей…