Невесомые сны - Татьяна Аксинина

своей машине: меня, Лизу, Полину и Юрия. Он рассчитывал, что мы поможем ему приготовить праздничный стол. Все остальные гости собирались приехать утром в субботу, 16 июля. Роберт должен был быть в их числе. Я твердо решила поговорить с Робертом. Лиза с Полиной остановились в моем доме. Я отвела им небольшую комнату в мансарде. Настроение у меня было самое препаршивое. Я не пошла с компанией на речку в день приезда. Мне хотелось побыть одной, подумать. Тем более, что к ним присоединились друзья Павла, проживающие на своих дачах в нашей деревне. Любил Павел быть в центре внимания. Ему всегда была нужна толпа, которая бы его обожала.

Вышла я из дома с лишь вечером к костру. Наш сосед Мишка хорошо играл на гитаре. Они со своим братом, Сашкой, неплохо пели. Михаилу, похоже, понравилась Полина. Он был в ударе. Было весело, жарили сосиски и хлеб на прутиках. Даже я отошла от своих мрачных мыслей, повеселела. Испортил вечер наш сосед Вадик. Вадик был не совсем нормальный. Они с матерью, тетей Зиной, жили обычно целое лето на даче.

Вадик, или Вадя, как его звали все, был безобидным, тихим. Он никогда не кричал, никому не мешал, вел себя вполне прилично. Но в тот вечер на него что-то нашло. Этот придурок в свои пятнадцать лет вдруг воспылал любовью. И к кому вы думаете? К Лизе! Еще днем, как мы приехали, он вертелся вокруг неё, приносил какие-то цветочки, что-то лопотал. А вечером, у костра, когда Павел сел рядом с Лизой, Вадя озверел. Он пытался столкнуть Павла с лавочки, кричал, что любит Лизу, что убьет Павла, если тот будет её трогать. Зачем-то Павел дразнил Вадьку. На крик прибежала тетя Зина и увела своего идиота. Но вечер был испорчен. Мы разошлись.

Я не могла долго уснуть в тот вечер, меня страшил предстоящий разговор с Робертом. Я собиралась сама сделать ему предложение. Допустимо ли это для воспитанной девушки? Прилично ли это? А если он откажется? Это будет позором. Сомнения мучили меня.

В пятницу я проснулась поздно, с головной болью. Злая, как кобра, я ходила по дому, не желая никого видеть. Лиза с Полиной убрались на усадьбу Олениных. Я видела, как они сидели вдвоем на крыльце бани. Баня Олениных стояла в самом конце их усадьбы, рядом с нашим забором. Потом пришли братья Морозовы, принесли пива, и вся компания с шумом свалила на речку.

Я лакомилась малиной, что росла у забора нашей дачи, когда увидела Лизу на крыльце бани. Сначала она сидела одна. Затем к ней присоединился Павел. И почти сразу же рядом с ними появился Вадя. Вадя стал кричать и обзывать Павла. Я подошла поближе узнать, чем закончится скандал.

Павел прогнал Вадьку, а Лизе сказал:

– Зайдем внутрь, а то он не даст нам поговорить. Пойми, это очень важно для меня. Я хочу, чтобы ты выслушала.

Лиза сначала отнекивалась, но затем все-таки вошла внутрь помещения. Маленькое, два кулака не просунешь, окошко бани было открыто. Подслушивать нехорошо, мне было безразлично, о чем они будут говорить. Но я невольно услышала слово «Роберт». Я подошла к самому окошку. То, что я услышала, привело меня в ярость. Хотя я пропустила начало их разговора, но поняла, что Павел на самом деле делал предложение Лизе. А она не приняла предложение Павла. Лиза сказала, что они с Робертом любят друг друга и собираются пожениться! Небо упало на мою голову! И дальше она добила меня. Оказывается, в субботу Роберт собирается прилюдно объявить о помолвке с Лизой.

Павел хлопнул дверью и ушел в дом. Я залетела в баню, как грозная фурия.

– Это правда? – кричала я.

– Кира, прости меня, я не хотела. Я не разрешала Роберту никому говорить о нас, пока он не поговорит с тобой.

– Мерзавка!

– Кира, успокойся. Давай я принесу тебе воды.

– Поганка! Как ты посмела!

Она пошла мимо меня. Я швырнула её назад. Она ударилась головой о край полка и сползла на пол. Я била её руками, пинала ногами. Она слабо сопротивлялась, а затем перестала шевелиться. С ужасом я смотрела на её окровавленную голову. Что мне будет! Господи, я убила её! Я сломала свою жизнь из-за какой-то дряни! Керосиновая лампа лежала боком на полу. Мы уронили её в драке. Жидкой струйкой из лампы стекал керосин, его запах ударял в нос, першило в горле. Я зажгла спичку и бросила её на пол. Пламя вспыхнуло, затрещало и зашумело. Я выскочила на крыльцо. В оцепенении я смотрела на серую струйку дыма, вытекающую из проёма двери. Вдруг на пороге показалась голова Лизы. Из последних сил, цепляясь руками за неровные доски пола, она выползала из горящей бани. Нет, не позволю! Я толкнула её назад, в огонь.

– Что ты делаешь, подлюга! – закричал сзади меня Павел. Он оттолкнул меня и бросился внутрь за Лизой.

Я захлопнула за ним дверь и схватила лавку. Откуда только силы взялись! Лавка была деревянная, из толстой доски и тяжелая. Один конец лавки я подставила к массивному деревянному столбику крыльца, второй конец опустила на закрытую дверь. До меня доносились крики Павла и Лизы. Павел пытался чем-то тяжелым открыть дверь. Но лавка даже не сдвинулась.

Подбежал Вадя. Он закричал:

– Лиза, там Лиза! Ей же больно.

– Ты хотел убить Павла? Хотел? – Я схватила Вадю за руки.

– Хотел! Я люблю Лизу!

– А Лиза там, в бане любила Павла. Она целовала его. Она не любит тебя. А ты им мешал. Из-за тебя они ушли в баню. Ты виноват, что они там.

– Я виноват. Лиза! Лиза!

Вадя бросился к двери. Но я была сильнее его. Я оттолкнула его. Вадя упал на крыльцо. Жар был уже нестерпимым. Крики внутри затихли. Я отошла подальше. Господи! Никто не поверит, что худосочный Вадя сам смог запереть дверь этой тяжелой лавкой! Дым уже поднимался над крышей. Вот-вот, сбегутся люди. Я схватила какую-то тряпку, висевшую на веревке рядом с баней. Намотав тряпку на голову, я бросилась в жар и дым, чтобы отодвинуть лавку.

Полыхнула крыша. Столб огня выбросило вверх. Верхнее бревно упало мне на ноги, но я уже ничего не чувствовала…

Очнулась я в больнице. Болела голова, руки, все тело. Болели ноги, которых у меня уже не было. Первое, что я увидела, открыв глаза, было лицо Роберта. Я не хотела жить. Было желание покончить с собой. И покончила бы, если не Роберт. Он неотлучно находился