Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера - Хуан Рейнальдо Санчес

Всего через несколько часов после объявления о смерти Пальме Фидель выразил желание отправиться на похороны шведского премьер-министра. В следующие дни нам пришлось проявить чудеса красноречия, чтобы убедить его выбросить из головы эту идею, ставшую предметом бесконечных обсуждений между личным секретарем Фиделя Чоми – Хосе Мигелем Мийаром Барруэкосом, его соратником по герилье в Сьерра-Маэстре, его адъютантом Пепином Наранхо, Карлосом Рафаэлем Родригесом, другом Фиделя и дипломатом, игравшим определяющую роль в отношениях Кубы с советским блоком, и мной. Все мы пришли к общему мнению: с точки зрения безопасности присутствие Фиделя в Стокгольме было бы неблагоразумным. Действительно, мы тогда не знали – и сейчас это неизвестно – личность и мотивы убийцы. Как знать, может быть, заказчики убийства Пальме захотят совершить покушение и на жизнь Фиделя? Наконец Команданте прислушался к нашим аргументам и назначил Карлоса Рафаэля Родригеса представлять его в Швеции.

– Санчес поедет с тобой, чтобы обеспечить твою безопасность, – добавил он.

Фидель оказал мне доверие, и он был прав: мне бы и в голову не пришло воспользоваться зарубежной поездкой, чтобы стать невозвращенцем. В тот период я был абсолютно счастлив службой у Фиделя и каждый раз с нетерпением ждал возвращения в Гавану, к своей семье.

Дипломат Карлос Рафаэль Родригес и я вылетели в Стокгольм через Копенгаген. Прибыв в кубинское посольство, я еще раз убедился в том, что должность сотрудника личной охраны Фиделя придает мне совершенно особый статус. Посол спрашивал мое мнение по множеству вопросов, как если бы он разговаривал с самим Фиделем… и я должен признаться, что мне это даже нравилось. А вот служащая посольства, приносившая нам аперитив, оказалась не столь почтительной! Когда она спросила меня, какой аперитив мне подать, я ответил, что никогда не пью. Но, уступив настойчивым просьбам посла, я в конце концов выбрал коньяк «Наполеон», вдохновляясь в этом вопросе примером Фиделя, любителя не только виски, но и этого напитка. И тут официантка публично преподала мне урок: «Коньяк – это не аперитив, а дижестив». Задетый за живое, я спрятал свое недовольство и в шутливом тоне заметил: «Знаешь что? Когда придумывали протокол, моего мнения, к сожалению, не спросили. А жаль: я пью коньяк до еды, во время ее и после, понимаешь?» Через два дня, уезжая из Швеции, я обнаружил, что жена кубинского посла, отнесшаяся к моей шутке в высшей степени серьезно, сунула в мой чемодан бутылку коньяка, чтобы сделать мне приятное. Мне, человеку, который ненавидит алкоголь…

Еще я помню, как перед отъездом прогулялся по улицам Стокгольма. Я повторил маршрут Улофа Пальме от кинотеатра до того места, где несколько дней назад премьер-министр был сражен пулями. Тротуар был усыпан розами.

Шведская столица произвела на меня сильное впечатление. Не столько своим материальным благополучием, сколько простотой человеческих отношений между населением и правителям. Там, на месте, я узнал, что большинство министров ездят на работу в автобусе, на метро или пригородных поездах. Что сам Улоф Пальме регулярно катался по столице на велосипеде. Во имя свободы и равенства всех граждан перед законом он не желал пользоваться никакими привилегиями. Даже привилегией иметь телохранителей. Я был поражен. Это была полная противоположность кубинской системы, при которой Фиделя охраняли круглосуточно и он никогда не выезжал без десятка guardaespaldas[30].

Глава 8. Клан Рауля

В середине 1980-х годов, параллельно с продолжением службы в охране Фиделя, я заканчивал обучение в Высшей школе министерства внутренних дел (МИНИНТ) вместе с офицерами, прибывшими из различных военных округов страны. Программа обучения включала: курс политической истории, уголовное право, психологию и контрразведку. Однажды после занятия, посвященного вербовке агента-иностранца, ко мне подошел курсант-офицер – я помню его имя: Роберто Добао – и сказал, что со мной хочет переговорить наедине Рамон Кастро. Сильно удивившись, я переспросил:

– Рамон, брат Верховного Команданте?

– Он самый!

Курсант объяснил мне, что работает в «Специальном плане Валле-де-Пикадура», агропромышленной ферме, возглавляемой старшим братом Фиделя. Рамон узнал, что офицер Добао учится вместе с «телохранителем Фиделя», и попросил незаметно переговорить со мной. Я был удивлен и одновременно заинтригован такой просьбой, но охотно на нее откликнулся. Через несколько дней, воспользовавшись выходным, Добао и я отправились на Валле-де-Пикадура, в пятидесяти километрах к востоку от Гаваны.

Рамон – «другой брат» Фиделя. Они почти ровесники (Рамон на два года старше), одного телосложения (рост больше метра девяноста), у них одинаковые бороды. Короче, внешне они очень похожи, но этим сходство между ними заканчивается. Совершенно равнодушный к политике, старший Кастро никогда не занимал постов в правительстве. Крестьянин в душе, он посвятил свою жизнь сельскому хозяйству. Сначала он управлял обширным поместьем их отца Анхеля, расположенным в восточной части страны, возле Сантьяго-де-Куба, затем он занимал высокую должность в министерстве сельского хозяйства и, наконец, стал директором «Специального плана Валле-де-Пикадура», одной из главных агропромышленных фирм Кубы, производившей в то время в основном фрукты и молоко. Я неоднократно ездил туда с Команданте, потому что Фидель очень любил лично убеждаться в успехах революции в сельском хозяйстве, в котором он считает себя великим экспертом.

Из Гаваны до этого места можно добраться чуть больше чем за час. Едва мы приехали, как Рамон вышел из своего кабинета и отвел меня в сторону, в тень мангового дерева, чтобы поговорить. Для меня было странным встречаться с братом Фиделя без шефа. Рамон был явно чем-то озабочен. «Спасибо, что приехал, Санчес», – сказал мне этот крестьянин, чье рукопожатие оказалось более сильным, чем у Фиделя. И тотчас перешел к изложению причин своих терзаний.

– Послушай, я уже несколько месяцев пытаюсь связаться с братом, но у меня никак не получается… Я не знаю, что происходит. Я оставлял сообщения повсюду, даже во дворце… никакого ответа! Мне действительно нужно с ним поговорить. Ты не мог бы замолвить за меня словечко?

– Конечно, сеньор, я обещаю вам сделать все, что в моих силах, – ответил я, обращаясь к нему на вы, потому что не имею привычки тыкать кому бы то ни было, тем более официальным лицам, а Рамон – один из них.

Назавтра, когда в полдень мы приехали во дворец, я воспользовался тем, что мы с Команданте оказались в лифте одни, чтобы заговорить о деле Рамона: