Счастье под угрозой - Аманда Скотт

– Что ты здесь делал, Гибби? – спросил Роб.

–- Я хотел сказать вам, что пришла Энни. Она в зале с Фином Уолтерсом, – пояснил Гибби. – Она не знала, подняться ей сюда или оставаться внизу, вот я и пришел спросить.

– Тогда ступай и приведи ее сюда, Гиб, – приказал Роб. – Надеюсь, Фин согласится доверить ее твоей заботе.

– Наверняка, – сказал Гибби. – Я приведу ее к вам.

Преисполненный важности, он побежал вниз, а Роб сказал с улыбкой:

– Прежде чем придет Энни, я хотел бы поговорить с вами еще кое о чем. Она милая работящая девушка, но если вдруг вы с ней не поладите, не стоит продолжать пользоваться ее услугами.

– Я уверена, мы поладим, – возразила Майри. – Но надеюсь, вы не думаете, что женское общество примирит меня с необходимостью безвылазно сидеть в этой комнате.

– Вовсе нет. Я понимаю, что иногда вам необходимо выходить отсюда. Я подумал, что, возможно, вам захочется осмотреть окрестности, которые местные жители называют «Борг». Если погода позволит, мы могли бы завтра утром прокатиться вдоль побережья.

Майри согласилась с тем, что подобная прогулка действительно придется ей по душе, но у Роберта сложилось впечатление, что она не отказалась бы проехаться даже к воротам ада, если для этого ей пришлось бы покинуть ненавистную башню.

Майри испытала радость и облегчение. Мысль о том, что она хоть на час может покинуть башню, пьянила. Особенно после признания Роберта в том, что он собирался держать ее взаперти до тех пор, пока ее отец не станет сговорчивее. А это означало, что в башне Майри проведет всю свою жизнь.

Познакомившись с Энни, Майри испытала еще большее облегчение. Служанка оказалась совсем молоденькой жизнерадостной девушкой с морковно-рыжими волосами, заплетенными в две тонкие косички, заправленные за уши. Энни обладала заразительной улыбкой, а ее голубые глаза блестели так живо, что, казалось, наполняли комнату солнечным светом.

Гибби же раздувал щеки от важности, словно Энни была творением его собственных рук.

– Она может ночевать с вами, если захотите. Так сказал Фин Уолтерс, правда, Энни?

– Да, именно так, – кивнула девушка. – Фин ведет себя точно старая наседка, миледи. Думаю, будет правильно называть вас именно так. Гибби мне сказал об этом.

Майри кивнула:

– Рада познакомиться с тобой, Энни. Его милость принес сюда два сундука с одеждой, но почти все платья мне длинны. Я нашла корзинку для рукоделия с нитками, иголками, парой наперстков и маленькими ножницами, годными лишь для того, чтобы отрезать нитки. Надеюсь, ты умеешь обращаться с иглой.

– Да, миледи. Я умею штопать, шить постельное белье и женские сорочки и даже вышивать.

– Я предпочла бы ночевать в этой комнате одна, – тут же предупредила девушку Майри. – Но если ты живешь далеко...

– Нет, госпожа, всего в двух шагах. К тому же моей ма дюже не понравится, если я останусь ночевать в башне. Фин считает, что сможет за мной приглядеть, но родители требуют, чтобы я была дома до наступления темноты. Если, конечно, его милость не прикажет мне остаться.

Майри заверила девушку, что его милость не собирается отдавать такой приказ, а потом познакомила ее со Злюкой. После этого девушки принялись за работу, посмеиваясь время от времени над котенком, проявившим недюжинный интерес к содержимому корзинки для рукоделия.

Гибби ушел, а потом вернулся с обедом. Его милость и Фин Уолтерс посчитали, что будет лучше, если девушки пообедают в одиночестве.

На следующее утро его милость сдержал слово и появился, едва только Майри закончила завтракать. Накануне вечером она отыскала в одном из сундуков платье, пригодное для прогулки верхом, а Энни помогла его подшить.

Во дворе Майри и Роберта поджидал слуга, державший под уздцы трех лошадей.

Стук закрывающихся за ее спиной ворот заставил Майри улыбнуться. Прогулка, как и обещал Максвелл, оказалась чудесной. Слуга держался чуть поодаль, солнце ярко светило в небе, дуновение ветра напоминало легкий шепот, а воздух был необычайно свежим, но совсем нехолодным.

Похоже, весна не собиралась уступать отвоеванных позиций.

Майри и Роберт ехали вдоль побережья. Волны отчаянно бились о скалы, и Майри была рада тому, что тропа пролегала на безопасном расстоянии от края обрыва.

Роберт Максвелл очень интересно рассказывал об истории своего края. Майри уже знала, что Мрачный Арчи установил в Галлоуэе мир, чего не удавалось сделать его предшественникам. Но только теперь, после того как Максвелл рассказан о диких, агрессивных, попирающих законы кельтских племенах, которые удалось усмирить Мрачному Арчи, Майри поняла, какой это был подвиг.

– Впрочем, я понимаю, почему они так сопротивлялись шотландскому господству, ведь на протяжении веков они следовали установленным ими же самими законам, – с улыбкой заметила Майри.

Роберт засмеялся, но, к ее облегчению, не счел это замечание приглашением обсудить точки зрения шерифа или Данвити.

После чудесной прогулки на свежем воздухе подшивание юбок в компании Энни показалось еще более утомительным.

Роберт обеспечил Майри всем, что только может понадобиться женщине. Но известие о том, что эти вещи принадлежат леди Келсо, повергло Майри в шок.

Она тотчас же сказала об этом Энни, которая, в свою очередь, поведала о том, что и мебель в комнате принадлежала леди Келсо или ее супругу.

– Думаю, его милость унаследовал всю обстановку замка вместе с землей, – попыталась успокоить Майри девушка. – Так что можете спокойно пользоваться.

Однако Майри чувствовала себя так, словно украла все эти вещи у ее милости, о чем и не преминула с негодованием сообщить Максвеллу, когда на следующее утро они отправились на прогулку в лес в сопровождении все того же деликатного слуги.

– Как вы посмели отдать мне ее вещи? – возмущенно спросила она.

Роберт лишь пожал плечами.

– Если вы знаете, сколько вещей обычно бывает у женщины, то вам не стоит так переживать, – сказал он. – Моя бабка путешествует в сопровождении целого обоза лошадей, навьюченных ее скарбом. Она возит с собой не только полные сундуки нарядов, но и постельное белье, и любимую мебель, словно боится, что в гостях ей не предоставят того, без чего, по ее мнению, она жить не может.

– Даже если так...

– Поверьте мне на слово: она не помнит, что именно здесь оставила. Или ей все равно. Очевидно, вы следите за модой не так пристально, как она, иначе давно уже поняли бы, что все эти наряды лет пять как безнадежно устарели. А еще вы должны были заметить, что их почти не носили.

– Вот моя мачеха все это наверняка заметила бы, – сказала Майри. – Для меня же важнее удобство, а не красота. Я в моде совсем не разбираюсь, поэтому вынуждена полагаться на вкус Фейлин. А вот моя сестра Фиона готова носить холщовую рубашку, если ей скажут, что это модно.