Счастье под угрозой - Аманда Скотт

– Я скажу вам так, сэр: очень уж мне все это не нравится. И моей Доре тоже. Энни хорошая, послушная девочка, но ей всего пятнадцать лет. Негоже, чтобы она прислуживала...

– Нет-нет, – поспешил разуверить управляющего Роберт. Он слишком тщательно подбирал слова, вот Уолтерс и подумал невесть что. – Ее милость мне не любовница.

– Ее милость! Прошу прощения, сэр, но о чем вы только думали?

– Исключительно о необходимости поступить именно так, а не иначе. И поверь, я не сделал с ней ничего такого, о чем ты сейчас подумал. Ей просто нужна служанка. Как думаешь, Энни согласится? Тот факт, что она твоя родственница, послужит ей здесь надежной защитой.

– Она наверняка согласится. Энни давно надеется на то, что вы женитесь и наймете на работу служанок... Но как же быть мне, господин? Вы не говорили, что останетесь в Трейлингхейле. А если леди пробудет здесь недолго...

– Она будет гостить здесь до тех пор, пока это необходимо, – пояснил Роб. – Но поскольку я ничего не знаю наверняка, мне не хотелось бы, чтобы ее пребывание здесь стало предметом сплетен.

– Наши люди умеют держать язык за зубами. Так было, когда Сама еще жила здесь, сэр, – произнес Уолтере. – С тех пор мало что изменилось. Но вот за жителей деревни Сенвик и их соседей я не поручусь.

– Знаю, – сказал Роб. – И Парленд Доу скоро снова объявится в наших краях. Это прекрасный источник новостей из отдаленных графств, но позаботьтесь о том, чтобы присутствие в замке посторонней леди не стало для него очередной новостью.

Глава 9

Майри быстро оделась, в то время как котенок, свернувшийся калачиком на одной из подушек, наблюдал за каждым ее движением своими ясными золотистыми глазами.

– Неплохо устроился, – произнесла девушка.

Ушки котенка дрогнули, но Майри больше ничего не сказала. Она надевала свое старое голубое платье, которое прошлым вечером развесила на дверце шкафа, чтобы просушить.

Однако из-за проникающего в комнату сквозь открытое окно морского ветра платье все равно оставалось слегка влажным. Впрочем, в Аннан-Хаусе одежда тоже зачастую оказывалась не суше.

Расплетя косы, Майри расчесала волосы, а потом вновь заплела в одну толстую косу, которую перекинула через плечо. Только после этого она приступила к завтраку.

Каша была еще теплой, и девушка налила в нее немного молока. Когда же она поднесла ко рту ложку, котенок запрыгнул к ней на колени и умоляюще посмотрел на еду.

– Попрошайничать нехорошо, – мягко укорила его Майри.

Но котенок продолжал смотреть на тарелку.

Усилием воли заставив себя не обращать на малыша внимания, Майри доела кашу и намазала на хлеб ежевичный джем. Яблоки она решила оставить на потом.

Когда же она попыталась встать из-за стола, котенок жалобно замяукал.

– Что ж, ты, наверное, тоже проголодался, – произнесла Майри и поставила на пол почти пустую деревянную миску из-под каши.

Котенок, благодарно мурлыкнув, принялся за еду. Но потом вдруг поднял голову и выжидательно посмотрел на дверь.

До слуха Майри донесся стук торопливых шагов по лестнице, затем металлический лязг, после чего дверь распахнулась и на пороге возник Максвелл.

– Накиньте плащ, – произнес он без предисловий. – Я отведу вас на крепостную стену – с нее открывается прекрасный вид, – а потом нам нужно поговорить.

Обрадованная тем, что может хоть ненадолго выйти из этой комнаты, Майри последовала за Максвеллом. Однако, вспомнив, насколько ненадежны ступени, остановилась.

– Но сначала я надену свои ботинки – туфли, которые я нашла в шкафу, мне велики. К тому же у них слишком скользкие подошвы.

Роберт кивнул, и когда Майри села на стул, чтобы обуться, его взгляд перекочевал на котенка.

– Надеюсь, вы не позволили этому нахалу съесть всю кашу?

– А что, если и так? – отозвалась Майри. – Вы намерены теперь контролировать каждый мой шаг?

По тому как Майри ему ответила, Роб понял, что она съела кашу сама, но не принять брошенный ему вызов не мог.

– Я распоряжаюсь здесь всем и вся, – произнес он. – И если мне придется отдать распоряжение вам, красавица, поверьте, я это сделаю.

– Вы надеетесь вывести меня из себя, обращаясь со мной столь неуважительно?

– Послушайте... – Роб улыбнулся и покачал головой. – Леди Майри, мне нечасто приходится проводить время в обществе женщин, к которым нужно обращаться в соответствии с этикетом. Так что это скорее привычка, а вовсе не попытка вас унизить.

– Но вы ведь не называете свою бабушку или сестер «красавица».

Майри облокотилась на кровать, чтобы надеть ботинок.

– Нет, к своей единственной невестке Касси и бабке я обращаюсь соответственно «мадам» и «бабушка». – Роберт снова улыбнулся, представив реакцию ее милости на более непринужденное обращение. – Если вы позволите, я стану называть вас Майри. Но не обижайтесь, если вдруг забуду об этом, – а такое непременно произойдет, если я вдруг выйду из себя...

– О да, а это все извиняет, не так ли?

Широко расставив ноги и скрестив руки на груди, Роберт сурово посмотрел на девушку:

– Вы намеренно меня провоцируете, миледи?

Майри удрученно закусила нижнюю губу и принялась завязывать шнурки.

– Иногда в вашем присутствии в.меня точно бес вселяется. Я вдруг начинаю говорить все, что мне в голову взбредет, но обычно я так себя не веду. И в людей ничем тоже не бросаюсь.

– Раньше я о себе тоже так думал, – произнес Роберт.

– О том, что вы становитесь одержимым?

Молодой человек засмеялся:

– Да, можно и так сказать. Когда гнев начинает клокотать в груди, я зачастую начинаю говорить всяческие дерзости, провоцируя брата на ответную реакцию.

– И брат вас наказывал?

– Да, – грустно ответил Роберт, предавшись воспоминаниям. – Глупо было дерзить Алексу, ведь он старше и сильнее. Но я все равно ему дерзил.

– Родителям вы тоже не подчинялись? – спросила Майри, не поднимая головы, поскольку завязывала шнурок на другом ботинке.

– Они оба умерли, когда мне не исполнилось и семи лет, но я попытался испробовать свою тактику на бабушке и дедушке. Это было ошибкой. Вы готовы? – спросил Роберт, снимая ее плащ с крючка на стене.

– Да, – ответила Майри.

Развернувшись, чтобы Роберт накинул плащ ей на плечи, она добавила:

– И насколько серьезно вы ошиблись?

– Достаточно серьезно, чтобы дед как следует меня отшлепал, а бабушка пригрозила наказать еще более сурово, если я еще хоть с кем-нибудь заговорю в подобном тоне.

– О Господи, и как бы она вас наказала?

Роберт вновь засмеялся: