Однажды летом - Карен Робардс

Он подхватил ее к себе на колени, а потом уложил на ковер, так что теперь она обнимала его за плечи, а он оказался между ее расставленных ног. Утратив бдительность, Рейчел совершенно забыла о грудях и не успела опомниться, как он уже расстегивал ей лифчик.

– О, не надо! – Инстинктивно она прикрыла руками свою наготу, но его это не устраивало.

Держа ее за талию, он ждал, пока она закончит сопротивляться, но, не теряя времени, занялся юбкой, которая до сих пор болталась на талии. Это была единственная уцелевшая на ней деталь одежды, и Рейчел вдруг осознала, что лежит совсем нагая, а он между тем так и не разделся. Щеки ее запылали и своим оттенком почти сравнялись с клубничными ягодами на юбке.

– Как избавиться от этой штуки? – Он с нескрываемым любопытством разглядывал юбку, пытаясь отыскать застежку.

– Там пуговица… спереди. – На самом деле их было две – большие, в форме ягоды, они сидели на поясе, и было странно, как это Джонни их не заметил.

– Покажи мне.

Рейчел опустила руки – и тут же угодила в ловушку, поскольку оставила груди без прикрытия, и он не замедлил этим воспользоваться.

– Нет! – Она схватила его за руки. Ей было неловко за свои крохотные, умещавшиеся в самый маленький размер чашечки грудки.

– Ты такая робкая, Рейчел? – спросил он, и нежный изгиб его губ поверг ее в трепетную дрожь. С замиранием сердца наблюдала она за тем, как Джонни, наклонившись, поцеловал сначала один сосок, потом другой. Прикосновение его теплых влажных губ было столь сладостным, что она содрогнулась в экстазе. Какими бы крохотными ни были ее груди, на ласку они реагировали как положено. Задыхаясь от возбуждения, в неизъяснимом восторге выгнув спину, она вновь отдалась во власть своего искусителя.

Ей было настолько хорошо, что она не смела ограничивать его свободу. И потому рот его смело порхал по ее соскам, покусывая их, посасывая, пока сама она не ощутила потребности скинуть с себя не только последнюю одежду, но и стряхнуть остатки сомнений и стыдливости.

– Ах, Рейчел, – расслышала она голос Джонни, и наконец он лег на нее. С наслаждением ощущая тяжесть его тела, ничуть не смущаясь колких прикосновений щетины и грубой одежды, она подставила свои губы его жадному рту и растворилась в блаженном поцелуе, который дарили друг другу их страдающие от одиночества души.

На этот раз в ее распоряжении было лишь несколько секунд, чтобы осмыслить свои ощущения.

Итак, Джонни был большим и сильным – гигантом в сравнении с ней. Вкус виски, который она впитывала с поцелуем, вдруг показался ей эротичным. Он целовал ее жадно, как изголодавшийся дикарь, и словно требовал от нее такой же страсти. Рейчел сбросила с себя груз вековых запретов, крепче прижала мужчину к себе, обвив ногами спину, и застонала в нетерпении, пока он расстегивал джинсы, освобождая свою возбужденную плоть и погружаясь в нее. Ощутив его в себе – горячего, огромного, пышущего страстью, – Рейчел чуть не задохнулась от нахлынувшего чувства. И потом уже не могла думать ни о чем, всецело подчинившись его звериному натиску, и сама уже извивалась, кричала и стонала, как дикое животное.

О вожделенном финале возвестил ее сладострастный вопль и его тихий упоенный стон.

Он грузно навалился на нее всей своей массой, пригвоздив к полу. Обняв его за шею, Рейчел погрузилась в тяжелый сон.

18

Рейчел чувствовала себя потаскухой. Всего пару минут пролежала она под Джонни, вслушиваясь в его мерный храп, и уже ощущала себя потаскухой. Она была полностью обнажена – только юбчонка, по-прежнему болтавшаяся на талии, да сандалии, которые они так и не удосужились снять, – и пропитана его потом и соками любви. Во рту ощущался кисловатый привкус виски. Воздух вокруг был напоен ароматами алкоголя и секса. Сколько она проспала – пятнадцать минут или несколько часов, – сказать было сложно. Рейчел знала наверняка лишь то, что она чертовски устала, ныли мышцы и кости, и омерзительно грязна.

Подумав о том, что с ней сделал Джонни, что она разрешила ему с собой сделать и чему так радовалась, Рейчел испытала страшное смущение. Когда же вспомнила, с кем именно предавалась таким вольностям, ей захотелось умереть со стыда.

Джонни Харрис. Ее бывший ученик. На несколько лет моложе ее. В недавнем прошлом заключенный. Любовник Гленды Уоткинс и бог знает скольких еще женщин.

Он проговорился о том, что еще в школе мечтал овладеть ею. И она помогла ему в осуществлении заветной мечты. Возможно, сегодняшний эпизод и останется лишь эпизодом в его жизни, а большего ему и не требовалось. Все, что он хотел получить, он получил. Конечно, а на что же еще она рассчитывает? Может, на близкие отношения? С Джонни Харрисом? Одна мысль об этом казалась шуткой, причем не очень веселой.

Он плакал в ее объятиях. При этих воспоминаниях Рейчел снова бросило в жар. Досадуя на саму себя, она вынуждена была признаться в том, что ее чувства к Джонни сотканы не из одной лишь страсти и похоти. Она испытывала трогательную жалость к нему, тревогу за его судьбу. Безусловно, он мог бы встретить в ней хорошего друга, возможно, она могла бы окружить его материнской заботой, но он предпочел найти в ней женщину, любовницу.

Как это он сказал?.. «Еще в школе у меня были виды на вас». Рейчел опасалась, что этим его интерес и исчерпывался. Теперь, когда Джонни получил то, к чему так стремился…

Утром он уже не будет относиться к ней с прежним уважением.

Эта мысль – почти цитата, вычитанная ею из книг, – больно кольнула. Рейчел воспитывали как леди – еще один анахронизм, быть может, но от этого уже не избавиться. В маленьких южных городках до сих пор прекрасную половину делили на леди и просто женщин. И в дамских кругах считалось, что, если девушка доступна, мужчина получает от нее все, что хочет, тут же устремляясь к новым завоеваниям, совсем как мотылек, порхающий от цветка к цветку.

Доступна – пожалуй, это слишком мягко сказано, если иметь в виду ее сегодняшнее поведение. Даже распущенностью это не назовешь. При всем богатстве словарного запаса она никак не могла подобрать подходящего эпитета.

Рейчел боялась даже пошевелиться, чтобы не дай Бог не разбудить Джонни. Одна мысль о том, что она предстанет перед ним в таком непристойном виде, повергала ее в шок. Ей казалось, она просто не выдержит этого испытания.

Но побеспокоить его все-таки было необходимо. Рейчел уже изнемогала под тяжестью его тела, спина затекла и противно ныла. И к тому же ей просто хотелось исчезнуть.

Изловчившись, Рейчел все-таки сумела слегка сдвинуть его и выскользнуть. Он не проснулся, и ей удалось подняться. Чувствуя, как дрожат колени, она постояла, глядя на спящего Джонни, одновременно пытаясь привести в порядок мятую юбку. Его храп набирал обороты и все более походил на звериный рык. До Рейчел вдруг дошло, что такой глубокий сон был порожден вовсе не сексуальной сытостью, а переизбытком выпитого.