Гром - Дмитрий Шимохин

Светлячок. Она была мертва. В ее груди торчал странный кинжал, а на лице застыло удивление и страх, над ней же, стоя на коленях, замер мужчина, на лице которого были странные наросты.

— О, детишки пожаловали, плохие детишки, я их не звал, — сиплым голосом произнес мужик и уставился на нас немигающем взглядом. Он словно принюхался к нам, и на его лице появилась какая-то безумная улыбка.

— Здесь есть сладкие детки, вкусные детки, — и он своим немигающим взором посмотрел сначала на меня, потом на Кота.

Это напоминало какую-то сцену из дешевого ужастика, которые обычно вызывают смех, а не страх. Вот только мне смешно совсем не было. Я глянул по сторонам и обнаружил пять тел различной степени разложения. Они лежали кучей в одном из углов подвала.

— Убью, — взревел Алхим и, подняв свою дубину, понесся на этого странного мужика.

— Стой, — успел вскрикнуть Кот, но Алхиму было плевать, он несся вперед. Он хотел отомстить за сестру.

Вот только убийца Светлячка оказался быстрей, он отпрянул в сторону, а его рука мгновенно изменилась, и на ней выросли когти. Один удар, и вскрик Алхима, и он валится на землю, зажимая шею, из которой толчками идет кровь.

— Плохой человечек, злой человечек, — сиплым голосом прошептал этот мужик и облизал кровь с когтей.

Быстрая и жестокая расправа над Алхимом поразила нас.

Ржавый и Осик мгновенно выстрелили из своих арбалетов и не промазали.

У мужика в груди появились два торчащих арбалетных болта. Вот только из ран пошла не кровь, оттуда повалил какой-то черный дым.

И я понял, это не человек, это какое-то непонятное и неизвестное мне существо под личиной человека.

— Плохие детки сделали мне больно. Они должны умереть. Да, да умереть! Кроме сладких деток, их мы оставим на потом. Да, да! — забормотало это существо, будто разговаривая само с собой.

— Это одержимый, — прокричал Кот и, окутавшись панцирем и вытянув меч вперед, начал заходит к нему с боку.

Ржавый и Осик перезаряжались и активно крутили вороты на арбалетах.

Не став стоять столбом, я выставил вперед посох острым концом, держа его обеими руками, и начал заходить с другого бока.

Мелкий же остался возле наших стрелков, прикрывая их.

Зайдя с боков, мы с Котом переглянулись и атаковали, у него меч засиял чем-то черным, и он размахнувшись ударил, метя в руку одержимого, пытаясь ее отсечь.

Я же просто ткнул острым концом, метя в живот, надеясь его проткнуть и прижать к стене. Вот только эта тварь проявила чудеса ловкости, от удара Кота он ушел в сторону, а мой отбил и ударил кулаком в лоб.

Бам — прилетело мне и отбросило на пару метров, посох вырвался из рук и отлетел в сторону, я же еще и головой о стену приложился со всего маха и зрение потухло.

Не знаю, через сколько я пришел в себя, но к этому времени картина в подвале разительно изменилась.

Мелкий, Ржавый и Осик были мертвы, они лежали на полу. На их телах хватало рваных ран.

Медленно я повернул голову и увидел бледного и раненого Кота, стоящего на коленях перед одержимым.

Как? Как такое могло произойти, мозг просто отказывался верить в случившееся.

— Плохие дети, плохие дети умерли, остались только сладкие. Да, да, — бормотало существо.

«Это конец? Все, все умерли. Мы с Котом следующие. Я тоже умру!» — билось у меня в голове при взгляде на трупы товарищей. Друзей!

Кое-как поднявшись, я понял, что в моей ноге торчит железный штырь, видимо, напоролся, но эта боль только придала мне сил. Я захромал в сторону одержимого, который ни на что не обращал внимания, продолжая что-то бормотать себе под нос.

Идти я старался аккуратно, дабы не привлечь к себе внимания. Если мне предстоит сдохнуть, то я это сделаю в бою, а не как безропотная жертва. Еще бы эту тварь забрать с собой, было бы прекрасно.

Когда мне оставалось сделать всего три шага, тварь что-то почувствовала и повернулась в мою сторону.

— Вкусный, сам пришел, пришел, — осклабилась тварь, так похожая на человека.

— Ага и тебя угощу, — ответил я делая очередной шаг и приблизился к твари.

Я вскинул руки вверх и вцепился в голову твари, активируя свой единственный навык. Сила потекла по моим каналам, усиливая разряд до предела.

Молнии загуляли по моей руке и с жадностью перекинулись на тело твари.

Она под воздействием молний не могла пошевелиться, лишь с удивлением и злостью смотрела на меня, застыв и мелко трясясь от разряда.

Секунды шли, а я продолжал использовать свой навык.

«Интересно, а насколько меня еще хватит?» — пробежала отстраненная мысль.

— Ах, — выдохнул Кот, стоящий на коленях. Одна из его рук висела плетью, а нога была вывернута в другую сторону. Он завалился на бок и подтянул меч, который валялся неподалеку.

Я же не мог отпустить тварь и помочь своему другу, ведь, как только я это сделаю или у меня кончатся силы, мы умрем.

— Ух, ну и повоевали, — тяжело произнес Кот и постарался привстать. Его шатало, но, цепляясь за стенку, он смог подняться.

Он окутался панцирем, почти прозрачным, с едва видимым цветом. А после поднял свой короткий меч, приставил к подбородку одержимого и опер рукоять еще и на свое плечо.

— Сдохни, тварь, — прошипел Кот и выпрямился, всаживая меч в подбородок одержимого.

Я отпустил одержимого, перестал подавать силу в свой навык, и тело грохнулось на пол.

Из него начал вырываться черный дым, формируя какие-то образы, которые застывали в немом крике.

У Кота расширились глаза.

— Беги, — прокричал он.

Я не послушал и бросился к нему, пытаясь его приподнять.

— Беги из дома, дурак, — прошипел он мне в лицо и оттолкнул меня руками.

Я же не обратил на это внимания, принялся его поднимать.

— Беги, иначе сдохнешь, — вновь прошипел на меня Кот и все же смог оттолкнуть меня.

Я на секунду застыл, но Кот вытащил нож из-за пояса и приставил себе к подбородку, как до этого проделал с одержимым.

— Беги, друг, — прошептал он с улыбкой и слезами, всаживая в себя нож, его глаза закатились, и он уже мертвым сполз по стенке.

Из мертвого же одержимого продолжал идти черный дым, который все уплотнялся в какую-то фигуру.

— Демонова отрыжка, — закричал я и ломанулся из подвала. Нормально бежать не получалось, все же штырь в ноге причинял боль, но я шевелился как мог.

Вот я наконец-то вырвался из подвала и понесся к первой попавшейся двери. Это была