В СТРАНЕ ВУЛКАНОВ. Путевые заметки на Яве 1893 года - Ольга Щербатова

Местами, где лес редел, мельком показывались чудные виды на дальние равнины, с пересекавшими их реками Читарум и Видар, а поблизости — на соседние горы и глубокие ущелья. Хотя день был жаркий, но не успевшая еще испариться сильная роса освежала воздух и в тени жара почти не чувствовалась.

По всему пути мы объезжали партии рабочих, чинивших и прочищавших дорожку, которая, редко употребляемая, сильно заросла; к счастью, они не успели многого сделать, и джунгл остался вполне в первобытной своей дикой красе. Туземцы в присутствии стольких начальников приседали ниже обыкновенного между кустами, еле смея поднять на нас глаза; все они были вооружены исключительно Крисами — малайскими кинжалами, с которыми яванцы никогда не расстаются и потреблявшимися ими для всевозможных целей.

Как мы узнали впоследствии, все почести, оказываемые нам сегодня, и все приготовления, сделанные для нашего приезда, были последствием распоряжений регента, уведомленного, вероятно, накануне резидентом о нашей поездке. Последний же, должно быть, осведомился о наших планах в гостинице, так как С. лично не упомянул о них при нем.

Чем выше мы поднимались, тем чувствительнее делался запах серы, исходивший из вулкана. Наконец, после двух часов езды мы добрались до вершины и очутились на краю одного из самых обширных кратеров Явы, находившегося до сих пор еще в полном действии. Д-р Хорсфилд, спускавшийся на дно, так описывает его: «Кратер Тангкубан-Прау имеет форму неправильной воронки. Перпендикулярная глубина стен его с той стороны, где я спустился, не менее 250 футов; к западу же края подымаются значительно выше. Окружность его должна быть в полторы мили. Южная сторона внутреннего кратера, около гребня, очень крута; на треть вышины она делается более наклонной, а книзу состоит из больших, нагроможденных друг на друга скал, между которыми стекающие ручьи дождевой воды пробили себе русла. Северная сторона отложе других и отчасти покрыта растительностью. Западная состоит из сплошной перпендикулярной массы обломков скал, а восточная спускается отлого до половины вышины ее, где она круто обрывается у груды каменьев, простирающихся до дна. Скалы, покрывающие внутренность кратера, имеют совершенно прокаленную поверхность, по большей части белого цвета, иногда сероватого или желтоватого. Во многих местах остались небольшие частицы лавы. Дно кратера имеет 900 футов в поперечнике, но форма его не вполне правильная. Около средины, ближе к западной стороне, находится овальное озеро или скопление воды, диаметр которого почти в 300 футов. Безостановочное пузырение и белизна воды придают ему совершенно вид кипящего молочного озера. Температура воды в 36° R., а казавшееся кипячение происходит от постоянного образования сгущенного воздуха. Вода имеет серный запах, а вкус ее вяжущий, слегка соленый. Берега озера на некоторое расстояние покрыты белым пылеобразным слоем земли, состоящим из квасцевика[167] лав, растворенного серными парами кратера. Около восточной оконечности озера сохранились провалы, служившие отверстиями подземному огню, из которых беспрерывно выделяются теперь серные газы. Последние стремятся наружу с неимоверной силой и громким подземным гулом, похожим на кипячение в недрах земли громадного котла; на вид газы схожи с водяными парами».

Когда мы посетили вулкан, то его кратер состоял как бы из двух частей, отделенных друг от друга посредине огромной грудой скал, поросшей кое-где кустами. В одной части, западной, находилось небольшое озеро, кипятившееся и пузырившееся, как описано Хорсфилдом, и кругом которого от времени до времени выбрасывались невысокие фонтаны серных паров. Местами лежали большие кучи, по-видимому, совершенно чистой серы. Над всем кратером стоял легкий дым.

Мы попытались спуститься на дно кратера и, карабкаясь через нагроможденные друг на друга скалы, цепляясь за что попало руками, дошли до половины спуска, но далее скаты кратера были настолько скалисты и обрывисты, что нам пришлось отказаться от этого предприятия. С того места, где мы остановились, еще яснее представлялось дно, покрытое желто-бело-зеленоватою жидкою массою; нижние стенки вулкана были совершенно оголены и только около верхнего края левого кратера показывалась тощая растительность; вокруг же правого виднелись высохшие пни и стволы деревьев, погибших, вероятно, от серных испарений. В общем вулкан производил какое-то странное впечатление дикости и унылости, не наводя при этом никакого чувства страха, так что даже трудно было себе представить его очагом многих опасных извержений.

Обратно для большего разнообразия мы поехали по другому, более длинному пути, пролегавшему сначала по пройденному нами чудному лесу, а потом по хинным плантациям. Проезжая мимо правительственных складов хинной коры, мы остановились, чтобы ознакомиться со способом ее обработки. Кора сперва раскладывается на больших деревянных столах или стеллажах, которые ходят по деревянным же рельсам, расположенным в три яруса. Рельсы с одного конца прикрываются раттановым навесом; стеллажи или выдвигаются на солнце, или вдвигаются обратно под навес, смотря по требуемому для сушки коры жару. Таких навесов было несколько рядов, согласно различным фазисам производства; на некоторых стеллажах разложены были более крупные куски, на других совсем измельченные. Тут же вблизи в открытом сарае женщины скоблили кору с веток и стволов деревьев.

За хинными плантациями потянулись глубокие ущелья, по скатам которых мы то круто спускались, то так же круто взбирались. Из среды густой растительности, покрывавшей все склоны, выделялись большие группы высоких диких, кустообразных вербен с мелкими оранжевыми и красными цветами, а также другие кусты, очень похожие на Iresine lindenii с такими же, как они, кроваво-красными листьями; но преимущественно изобиловали прекрасные датуры, бывшие в полном цвету. В одном месте две или три десятины были сплошь устланы этими растениями с их чудными цветками, удивительную красоту которых можно вполне оценить, только увидав их растущими в диком виде. До сих пор памятно мне впечатление, произведенное ими на меня, когда они впервые бросились мне в глаза в Индии на горах Ниль-гири около Утакамунда[168].

Окружающая нас сегодня природа была так чудесна, что я неоднократно жалела о неумении своем владеть кистью или карандашом, в особенности раз, когда, взобравшись на гору, я обернулась, чтобы осмотреться на развернувшуюся передо мной панораму. Мы находились в эту минуту на правом гребне глубочайшего оврага; вокруг нас и на всей нашей стороне до самого низа возвышались отдельные экземпляры гигантских фикусов, канариумов и даммара ориенталис, а противоположная сторона, в верхней ее части, застилалась белыми цветами датур вперемежку с красными ирезинами. За ними начиналась темная масса растительности, состоящая из пальм, бананов и папоротников, которая, всползая вверх по скату горы до вершины оврага, служила как бы темным фоном этой прекрасной картине. Под нами, вытянувшись по дороге в длинную вереницу, ехали наши спутники-туземцы, своими ярко окрашенными одеяниями оживляя картину и придавая ей движение и разнообразие.

Достигнув в двенадцать часов пасанграхана Лембанг, мы с удовольствием укрылись в комнатах от жарких лучей солнца. Позавтракав и поручив секретарю благодарить от нашего имени регента за всю его любезность, мы сели в экипаж. На обратном пути нам отдавались те же почести, как при следовании в Лембанг, многочисленные лурахи сопровождали нас верхом до самого города, а на горах ждали крестьяне, на этот раз тормозившие экипаж посредством длинной веревки, привязанной к задней оси. Уважение к европейцам на Яве, по-видимому, внушается не только людям, но и животным: так, в одной деревне крошечный мальчуган, кормивший большого петуха из чашки, вместе с ним при нашем проезде присел на дороге; в другом месте шли женщина, девочка и маленькая собачка, и, когда мы с ними поравнялись, все трое прекомично прижались к изгороди.

В два часа мы были дома и до чая отдыхали. Под вечер я заходила к фотографу, чтобы отдать ему свои негативы для проявления; он оказался немцем, долго жившим в Китае и недавно только переехавшим сюда. Из Китая он привез с собою любопытную собачку весьма редкой пекинской породы, всю белую, мохнатую и с огромными черными глазами.

Сегодня было много жарче предшествующих дней: термометр в полдень показывал 23° R. в тени и 40° R. на солнце, а вечером 19° R.

Понедельник 8 февраля, Гарут. — После утреннего чая С. гулял пешком по городу, а затем мы ездили в экипаже смотреть водопад Даго в семи верстах от города; поездка не представляла никакого интереса, так как водопад настолько оброс деревьями, что его почти не было видно. Возвращаясь домой, мы остановились у фотографа и условились с ним относительно пересылки негативов в Магеланг.